Тем не менее мне кое-что известно о любви и о том, как она может посмеяться над человеком.
– Тут не может быть и речи ни о какой любви! Мы едва знакомы. Ему точно так же не нужен этот брак, как и мне.
– О, я в этом сомневаюсь.
– Почему?
Колин склонил голову набок. Лорд Гренвилл сидел в кресле в другом конце этой длинной узкой комнаты. Шарлотта не видела, как он вошел. Маркиз сидел все это время здесь?
– Потому что, глядя, как он смотрит на тебя, хочется взять в руки дубину и расколотить что-нибудь.
– Колин, ты не из тех, кто хватается за дубину.
– Знаю! Поверь мне, я точно так же обеспокоен столь разительными переменами в себе, как и ты.
– И тем, что все это не ко времени.
Зять положил руки ей на плечи.
– Выслушай его, детка. Взвесь все хорошенько. Уж это ты можешь себе позволить. Я поддержу любое твое решение. Но принимать его придется тебе самой.
Шарлотта кивнула в ответ.
После женитьбы на Минерве Колин стал единственным мужчиной в их семье. Тем не менее у него никогда не было особого авторитета.
И хотя Шарлотта ценила свою независимость, она в то же время тяготилась ею.
Она никогда не знала своего отца. В детстве ей не хватало присутствия рядом сильного мужского плеча. Старшего брата, например, или дяди. Какой-нибудь кузен тоже сгодился бы. Просто чтобы в комнату вошел мужчина: мудрый, опытный, понимавший ее стремления и интересы – и сказал бы: «Отправляйся наверх, Шарлотта, отдохни. Я все возьму на себя».
– Отправляйтесь наверх, Шарлотта, отдохните. – Лорд Гренвилл встал из кресла и пересек комнату.
– Я все возьму на себя.
Нет-нет-нет!
Это совсем не тот человек!
И почему он называет ее по имени? Такой воспитанный джентльмен должен соблюдать правила приличий. Фамильярность допустима только среди членов семьи.
Или у парочек, которые уже помолвлены.
Шарлотта уставилась на ковер под ногами.
– Мы пока друг другу никто, милорд.
– Полагаю, да. Но это ненадолго.
Колин поцеловал ее в щеку.
– Оставляю вас наедине.
– Нет! – зашипела она и потянулась, чтобы схватить его за рукав.
– Колин, нет! Ты не можешь бросить меня.
Но тщетно. Зять увернулся и вышел из комнаты.
У нее не осталось другого выхода, кроме как обратиться к маркизу. Шарлотта отметила усталость в его взгляде. Судя по всему, Гренвиллу было не до сна этой ночью. Так же как и ей. Однако он нашел время принять ванну и побриться. Сейчас на нем был темно-синий утренний сюртук в дополнение к безукоризненным на вид светло-коричневым бриджам и до блеска начищенным сапогам.
