– Улетучились?
– Исчезли. – Сэр Вернон смотрел на Пирса торжественно, прямо в глаза. – И с того дня я ни разу не взглянул в сторону других женщин. Ладно, буду честным до конца. Я все-таки мужчина. Бывало такое, что и смотрел. Но я никогда не ощущал постоянную потребность в этом. Мне никогда не хотелось испытать соблазн и сбиться с пути. Даже в мыслях не было.
Пирс внимательно разглядывал своего собеседника.
Большинство людей чрезвычайно плохие лжецы. Он уже давно научился отличать правду от вранья, если только вызывавший сомнение человек не был виртуозным обманщиком.
Но будь он проклят, если не поверил в то, что сэр Вернон Паркхерст сказал ему правду. Этот человек был предан своей жене. Значит, Пирс узнал меньше, чем предполагал.
Бессмыслица какая-то! Эта безумная трата денег. Странные поездки с остановками в жалких домишках и на сельских постоялых дворах. Что может стоять за этим, если не любовница или незаконный ребенок?
Какой-нибудь другой агент наверняка найдет причину.
Потому что Пирс сейчас в тупике.
Поднявшись из кресла, сэр Вернон обошел стол и от всей души хлопнул его по спине."
"– Все будет прекрасно, Гренвилл. Небольшие сомнения для жениха – это нормально, но не обманывайся. Ты на самом деле беспокоишься не о том, что она недостаточно хороша для тебя. Ты беспокоишься о том, что сам недостаточно хорош для нее.
Пирс поднес бокал к губами и опустошил его одним глотком.
– И никогда не будешь достаточно хорош, тебе же это известно, – усмехнувшись, продолжил сэр Вернон.
– По какой-то необъяснимой причине женщины все равно любят нас. Мне иногда даже кажется, они любят нас, чтобы мы стали лучше.
Хлопнув Пирса еще раз по спине, хозяин дома вышел из комнаты, оставив Гренвилла с пустым бокалом, с головой, полной мыслей, и с сердцем, преисполненным сожалений.
Он посмотрел на диванчик под окном. Вспомнил, как Шарлотта прижималась к его груди и, уткнувшись лицом в его сорочку, смеялась до слез.
Вспомнил, как наблюдал за ее улыбкой, когда она разговаривала с Рейфом. Вспомнил, как занимался с ней любовью на поляне, залитой солнцем.
Потом в памяти всплыла та самая «алялютя», и Пирс подумал о том, какого высокого мнения эта девушка была о нем.
А сегодня, наверное, он скатился до уровня каких-нибудь олухов, которые даже моются редко.
Кого он пытается обмануть? Его место намного ниже тех олухов.
Вот дьявол! Надо же быть таким дураком.
