Моим теперь уже ежедневным прогулкам по саду никто не препятствовал, пока однажды я не стала свидетельницей одной безобразной сцены.
Обычно подсобные строения у кромки сада всегда были закрытыми, но сегодня около одного из них кипела жизнь. Я заметила множество слуг и служанок, таскающих по аллеям большие свертки. Их уносили в дом через чёрный ход, и что именно находилось внутри свертков, было непонятно.
Здесь же я увидела Грету и того мальчишку-конюха. Они действительно были невероятно похожи, так что я сделала вывод, что они действительно брат и сестра.
Девочку нагрузили не меньше, чем взрослого, и она слегка пошатывалась под тяжестью непонятного свертка. Мальчишка тоскливо посмотрел сестре вслед, явно желая помочь, но его нагрузили в два раза больше. И он пошёл следом, почти ничего не видя перед собой."
"Моё сердце сжалось от дурного предчувствия и тревоги, но в этот момент раздался грубый голос Ариадны, и управляющая выплыла из-за угла, как легендарная химера в человеческом обличьи. На мгновение её косы показались мне змеями – настолько от молодой женщины исходил какой-то незримый мрак.
Она гаркнула на одну служанку, потом на другую, заставив бедных девушек сжаться и посеменить по аллее быстрее, и в этот момент наши взгляды с Ариадной встретились.
Она скривилась так, словно остановилась у городской клоаки. Её передернуло от отвращения, кажется, даже руки затряслись. Запнувшийся работник, которому досталось сразу же два свертка, получил увесистый подзатыльник от химеры и едва не упал.
Внутри меня поднялось возмущение. Отношение, как к скотам, честное слово!
Вдруг за деревьями, где терялась аллейка к дому, раздался чей-то испуганный вскрик, за которым послышался оглушительный звон и звук разбившейся посуды.
В этом крике я узнала голос Греты.
Ноги сами понесли меня вперед. Туда же рванула и Ариадна, хотя я несколько обогнала ее.
Сердце колотилось от мысли, что именно я могла увидеть.
И мои опасения подтвердились. На аллее, роняя огромные слезы, сидела Грета. Её колени были разбиты до крови.
Алые капли стекали по ногам и капали на землю. Рядом лежал растрёпанный свёрток, усыпанный осколками белоснежного фарфора. Да, да, слуги переносили в дом множество драгоценной посуды.
- Грета! – воскликнула я, кинувшись в девочке, но, когда я уже была совсем близко, кто-то грубо оттолкнул меня в сторону, и я полетела в траву, больно ударившись рукой об спрятанный в зарослях пень. Боль была такой сильной, что на мгновение потемнело в глазах.
