От счастья, наверное…
Соседи с удивлением наблюдали поспешный то ли переезд, то ли бегство бывшего владельца и гадали, кому же он продал свой бизнес. Но Юлиан не спешил показываться открыто. Он обещал не попадаться Лизе на глаза и собирался исполнить это.
Переоделся в костюм наёмника, волосы завязал в хвост и спрятал под шляпой. Полы этой шляпы прикрыли черты лица, так что рассмотреть их теперь можно было только при свете дня. После этого обзавёлся теплым плащом, который скрывал очертания фигуры, и новоявленный хозяин питейного заведения был готов.
Самым непростым оказалось найти нового толкового управляющего, но герцог обратился к парочке своих знакомых, и уже через пару дней в таверну заглянул долговязый и несколько щеголеватый мужчина с длинным орлиным носом и совершенно ненужной ему тростью.
На него обернулись с удивлением, потому что местную таверну обычно посещали люди иного сорта. Мужчина тоже скривился в ответ, но, когда Юлиан вышел ему навстречу, уважительно поклонился.
- Рад видеть вас, Михель! – улыбнулся герцог.
– Надеюсь, ваше новое жалование вас устроит…
Таким образом Юлиан отдал заведение в надёжные руки настоящего мастера (а Михель Шафан был никем иным, как бывшим распорядителем королевской кухни, покинувшим свою должность еще пару лет назад), а сам занялся организацией безопасности в этом квартале.
Во-первых, он нанял группу воинов, которые должны были прочесывать местность в непосредственной близости к аптеке и выявлять подозрительных субъектов. Некоторые постоянно охраняли саму аптечную лавку или тенью сопровождали периодически выходившую в город светловолосую девушку.
Но Юлиану и этого показалось мало. Он решил в принципе очистить город от преступности или, как минимум, обезопасить его. Разузнав как можно больше о местных королях воров и бандитов, он решил, что с ними проще договориться, чем перебить.
Договорился.
Это стоило ему немалых средств, но драгоценности всегда творят чудеса. С тех пор местные авторитеты сами занялись контролем над приезжими, не позволяя тем же островитянам бесчинствовать в Бровере и его окрестностях.
Всё это заняло по меньшей мере месяц, но к середине зимы город оказался едва ли не самым безопасным поселением в королевстве.
Елизавету герцог видел ежедневно, порой сам незримо сопровождая её во время прогулок или же наблюдая за её молитвами ежедневно перед сном.
Сердце перестало барахлить так сильно, успокоилось, но глубочайшая печаль всё равно не оставляла его. Однако это не была печаль отчаяния.
