Послание выпало из ослабевших рук и с тихим шелестом упало на пол.
Побег!
Это слово замаячило перед глазами, а ошеломленный разум попытался осознать, почему у меня из-за этого задрожали пальцы.
В один миг на меня навалилось всё сразу: открывшаяся правда о Юлиане, «предсказания» ведьмы Ариадны о моей дальнейшей судьбе, случившееся вчера в саду тяжелая встреча с герцогом, а теперь ещё и сегодняшний суд над воинами… И я поняла, что действительно не могу здесь больше оставаться.
Нисси в безопасности. Коварные руки матери её больше не достанут.
Значит… я убегу!
Подскочила на ноги, чувствуя, как от волнения кружится голова.
Огляделась вокруг, схватила старую сумку, висящую на гвозде в углу."
"О Небо! Я убегаю! Действительно убегаю!!!
А перед глазами повозки торговцев, внутри которых у меня есть шанс спрятаться…
***
Поздний вечер того же дня. Кабинет Юлиана де Армье…
Герцог устало откинулся в кресле и закрыл глаза.
Сегодняшний день дался ему нелегко.
Несмотря на отсутствие лихорадки, он был ещё слаб и почти ничего не ел: мутило.
Показательный допрос во дворе стоил ему многих нервов. Арива тоже весьма утомилась, используя свой дар различения лжи. В итоге оказалось, что Кархен, как и его погибший сообщник Зиввар, совершивший самоубийство при помощи яда, действительно были связаны с набегом кочевников. Не выдержав созданного утром морального давления, первый яростно плюнул Юлиану в лицо и обрушил на него десятки проклятий. Прокричал, что ненавидит «треклятых ящериц» и что готов уничтожить их собственными руками.
Юлиан был поражен ненавистью, горящей в глазах Кархена, и велел отправить мужчину в темницу. Не убил его сразу только потому, что ему нужна была информация о причинах его ненависти. Да и вряд ли эти двое действовали самостоятельно. Возможно, их подослали даже не кочевники, а кто-то еще…
.
Лойн же оказался чист. Арива с уверенность заявила, что он давно одурманен каким-то магическим влиянием и сейчас не в себе, поэтому является всего лишь жертвой заговора.
Парня отправили к лекарю, а герцог едва нашел в себе силы, чтобы поработать в кабинете, отвечая на срочные письма из столицы.
Король требовал отчета, и его пришлось писать почти до захода солнца, чтобы этой же ночью отправить с гонцом. Юлиану проблемы с правящим родом были совершенно не нужны…
Пока герцог отдыхал с закрытыми глазами, в голове вспыхнул печальный образ бледной испуганной Сюзанны, и его сердце болезненно сжалось.
Он должен поговорить с ней. Пришло время.
