Сердце герцога болезненно дёрнулось в груди.
Он очень любил свою сестру. Родителей они потеряли рано. Юлиан буквально вырастил её сам, поэтому и оставил ради её благополучия родную землю, решившись навсегда поселиться среди людей.
К счастью, раны сестры оказались не столь опасны, как показалось сразу. Лечебные травы помогли остановить кровотечение, а знаменитая драконья регенерация обещала поднять на ноги буквально за пару дней.
Юлиан аккуратно прикоснулся к бледной руке сестры, погладив нежную кожу.
Он так тяжело перенес муки Аривы в тот период, когда ее оставил муж! Девушка буквально сошла с ума от горя: бросалась на стены, ревела раненым зверем, иногда находясь в каком-то жутком полуобороте по несколько дней.
Герцог думал, что потеряет её: настолько страшным было её состояние. Но со временем Арива начала приходить в себя.
Правда, иногда всё ещё случались приступы. Например, как тот, что недавно заставил её изрезать осколками вазы себе руки. Это случилось в тот день, когда одна глупая служанка проболталась, что Евиас умер.
Юлиан едва сумел остановить Ариву в ее сумасшедшем желании причинить себе боль. Пришлось усыпить сестру при помощи драконьей сонной травы, иначе она могла навредить себе ещё больше. Нёс на руках её безвольное тело, оставляя за собой дорожку капающей крови…
К счастью, вокруг уже царила темень, а к утру старик Доджо тщательно затер все следы…
Но сегодня сестренка показала истинное благородство натуры и ясность ума. Она не была беспечной, бросаясь на защиту поместья.
Она была прекрасной и отважной, как истинная драконница, достойная славы в веках…
Жаль только, что ее подвиги не лягут в книгу летописей семьи: родовые списки остались в районе горы Виши у драконьих родственников.
Юлиан выдохнул и опустил глаза в пол.
В разуме невольно вспыхнула иная картина, от которой он упорно бежал. Пытался сделать вид, что ничего не произошло, но…
Можно ли обмануть самого себя?
Сюзанна всё видела. Она узнала, что они драконы…Тот ошарашенный взгляд в окне он не забудет никогда.
Что испытал Юлиан?
Горечь, досаду, ощущение полного провала...
Он корил себя за эти неуместные чувства, злился даже, ругал, как последнего идиота, и… не мог ничего с собой поделать. О небо, когда он успел стать таким рабом снова???? Ведь больше всего на свете Юлиану не хотелось, чтобы Сюзанна… отвернулась от него с отвращением.
Герцогу было стыдно. Ужасно стыдно. Перед предками, память которых он трепетно почитал, перед своей совестью.
