– Ваш взгляд, мой дорогой свекр, способен заморозить не только единственную возможность примирения с вашим сыном, но и превратить вечное лето в постоянную зиму. Прошу вас, Ингор Хаас, придержите резкие слова, готовые сорваться с вашего языка. Вместо этого попробуйте порадоваться за вашего сына. Я думаю, он заслуживает счастья.
– Да как ты смеешь затыкать мне рот?! – начал взбешенный мужчина, разворачиваясь к девушке, но старший сын не дал договорить.
– Отец! – предупреждающий рык Рогана. – Одно твое резкое слово, и я завтра же созову Конвент.
Посмотрим, сколько проголосует за то, чтобы ты остался Вождем, а сколько – чтобы я возглавил племя…
Кажется, не только в Кемире, но и в племени Аров назревал государственный переворот. Ингор Хаас притих, лицо приняло замкнутое выражение.
– Думаю, нам пора, – произнесла с легкой улыбкой Иддилин. – Роган, будь добр… Мы уходим и забираем твоего отца. Мой любимый свекр, надеюсь, не откажется прогуляться с нами по дворцу."
"Тот пробурчал что-то неопределенное.
– Прощай, – Иддилин вновь обняла Этара, затем протянула мне руку.
Посмотрела, улыбаясь, на Сайари. – Обещайте, что завтра вы придете к нам в гости. Обязательно! Поклянись, Лайне! Этар, ты меня знаешь… Завтра, в нашем доме. Мы будем ждать с самого утра, и я готова прождать до вечера. Но если ты не приведешь ее, то я… Я сама приду!
Она засмеялась, да и я не удержалась от улыбки.
– Прощайте! – Иддилин посмотрела на Этара. – И береги свое сокровище!
Странное дело, я увидела, как дернулся Ингор Хаас, как заинтересованно повернулся священнослужитель, все время простоявший в стороне, не вмешиваясь в семейную сцену.
Его взгляд казался острее бритвы. Но… Что именно было сказано?! Мы с Сайари согласились прийти в гости, а Иддилин назвала меня сокровищем.
Но ведь это ничего не значило. Или же?..
Наконец, они ушли. Этар Хаас искренне поблагодарил Сайари за поддержку, затем, сжимая мою руку, повел нас обратно в зал, где магистры, подозреваю, бросались на стены, а молодые драконы строили планы, как захватить дворец короля, не привлекая внимание охраны.
Но ведь хорошая была прогулка! Она сблизила нас, как никогда прежде. И это признание… Это ведь было признанием! Оно мне далось легко, ведь говорила я от чистого сердца.
Сайари тоже стала для меня родной душой.
– Не расстраивайся, – сказала девушка, когда мы вернулись домой и собирались уже идти спать. Она прошмыгнула в мою комнату, одетая в одну камизу. – Я вот что подумала… – подруга забралась ко мне в кровать.