Общество частенько забывало, что мой наставник был первым выпускником академии N7, но игнорировать символ, присутствовавший на моей броне едва ли не на каждом моем снимке, было куда сложнее. Я стала знаменита как первая женщина, получившая позволение носить эту эмблему на грудном щитке, а теперь, когда он же украшал и мою кожу, я решила, что могу по праву считать себя легендарной. Глядя в зеркало, я надеялась, что, видя меня на передовице, больше женщин решат последовать моему примеру и получат это почетное звание, доставшееся мне в возрасте двадцати пяти лет.
Черт, я бы не отказалась от женской компании в свое время.
Возможно, после войны я осную еще один фонд, вроде Мемориального, на средства которого эвакуируются с пылающих улиц Земли оставшиеся без родителей дети.
После войны… Как будто это время когда-нибудь настанет. Я даже не мечтала об этом. Эта мысль казалась невероятной, но день за днем с помощью Кайдена я начала задумываться над тем, каким может оказаться этот будущий мир.
С удивлением я обнаружила: надежда на то, что у нас есть шанс на победу, пусть и совсем мимолетная, не привела к крушению моего мира.
Убрав с лица волосы – они и вправду слишком отросли – я взяла свои жетоны и надела их, наслаждаясь ощущением прохладного металла на коже между спрятанными в уродливый бюстгальтер спортивного покроя грудями. Не отрывая взгляда от своего отражения, я прижалась губами к символу Альянса с одной стороны пластин. Мгновения, предшествующие миссии, снова стали приносить радость – как прежде.
Все тело буквально пощипывало от предвкушения, я чувствовала себя непобедимой и практически жалела тех, кто окажется у меня на пути. Я особенно любила такие задания, как ожидающее меня теперь. Мы собирались освободить людей, буквально вытащить их из-под огня и отомстить церберовцам за тех, кто пал от их рук. Триумф уже наполнял меня, а я еще даже не облачилась в броню. Какое-то шестое чувство подсказывало мне, что это будет удачный день.
До меня донесся звук открывающейся двери, и я знала, кто это.
Никто, кроме Кайдена, не вошел бы, не постучав, да и он стал это делать только после моих настоятельных просьб не вести себя, как гость, когда он практически жил в моей каюте. Мы не виделись целый день, будучи занятыми в разных частях корабля, и я не ожидала встретить его до высадки, но, очевидно, он хотел что-то сказать мне, потому что, выйдя из ванной, я обнаружила его с каким-то свертком в руках.