– Я виновата, – страстно выпалила она. – Я точно знаю. Я только не знаю, что мне делать!
– Поговорите со мной, – предложил профессор Субботин. – И мы вместе найдём решение.
– Нет.
– Всё же подумайте, – сказал он таким тоном, каким говорил студентам – приходите в следующий раз.
И они помолчали. Зоя время от времени длинно и тяжело вздыхала. Матвей переминался с ноги на ногу, поскрипывали половицы.
– Я пока до конца не понял, кого вы защищаете, – продолжил Илья. – Но я пойму, это вопрос времени. И призываю вас подумать.
Имеет ли это смысл?
Зоя сжала губы и опустила глаза.
– Вы завернёте мои покупки?
Не поднимая глаз, она прошла за прилавок и зашуршала бумагой.
– Я завтра опять зайду, – сообщил Илья Сергеевич, принимая свёрток. – Померяю жилетку. У меня все вещи не по сезону – и кеды, и куртка. Пришлось даже сапоги купить.
– У меня каждый день открыто, – сообщила Зоя уныло.
– Лилия Петровна предупреждала вас о своём приезде? Вы заранее знали, что она собирается в Сокольничье?
Тут Зоя Семёновна улыбнулась и опять сделалась красавицей.
– Ну что вы, – сказала она. – Конечно, нет. Меня-то ей зачем предупреждать?
– Чтобы вы были на месте, если ей захочется ковров или кружев.
– Я всегда на месте. Если что, подбегу через две минуты.
– А вас? – Илья повернулся к Матвею. – Предупреждала?
Матвей покивал.
– И в тот раз тоже?
Зоя Семёновна вновь пришла в смятение:
– Почему вы спрашиваете?!
– В тот раз, кажется, нет, – пробормотал Матвей. – Но я не помню точно.
– Остроумно, – оценил Илья Сергеевич, поклонился Зое и вышел на улицу.
Небеса сияли такой голубизной, какая бывает только поздней и ясной осенью. В отдалении прозвенел школьный звонок – старый приятель, – мимо прогрохотала бочка с молоком. Где-то поблизости наверняка работает мохноногая лошадь, везёт свою тележку.
Скрипнула дверь, и появился Матвей.
– Зачем всё время пугать? – спросил он. – Так нельзя.
– А как можно?
– Я не знаю, – сказал Матвей. – Но это плохо. Страх – самое ужасное в жизни. Нет ничего хуже.
– Ты боишься?
Матвей кивнул.
– Чего?
Матвей ссутулил плечи и пошёл, загребая мокасинами разноцветные листья. Обернулся и сказал негромко:
– Я не смогу объяснить. Никому и никогда.
Илья вернулся в гостиницу – администраторша встретила его тревожным взглядом. Он спросил, в каком номере живёт поэтесса. Её комната была в другом крыле. На площадке узкой лестницы с двумя полукруглыми окнами висела картина из вестибюля – кувшин с цветами.
Илья постучал.
