По вечерам ветер воет в трубе. Шкипер в ковровом кресле курит трубку и читает толстую книгу, а обезьяна копошится рядом. У неё такой ворсистый вытертый плед, у обезьяны. И глиняная пиала с орехами и сладкими финиками.
Илья чуть-чуть пошевелился и посмотрел Матвею в спину.
– Если на море штиль, они выходят посидеть на перевёрнутой лодке. Кругом на шестах развешены рыболовные снасти и пахнет смолой. Они сидят вдвоём и вспоминают тёплые страны, скрип мачт, крики чаек, ход своей бригантины вдоль изумрудных берегов, луч солнца в прозрачной воде.
Им есть что вспомнить, понимаете?
– Понимаю.
– Я часто думаю, – продолжал Матвей, помолчав. – Как они там, без меня?
Илья не хотел, но всё же спросил:
– Кто?
– Шкипер и обезьяна. Я давно их не видел, а раньше видел отлично, – он мельком оглянулся на Илью. – Как вас. Вот я и думаю, где она, моя обезьяна? Выходит ли посидеть на перевёрнутой лодке? Цел ли её матросский костюмчик? У неё был такой костюмчик – тельняшка и берет с красным помпоном! А вдруг шкипер умер и она осталась совсем одна? Кто даёт ей финики? Она же из тёплых стран и любит только финики.
Илья помолчал, а потом сказал:
– Да. История. – И попросил: – Подвиньтесь.
Матвей неловко подвинулся, Илья сел рядом.
– А почему вы давно её не видели, вашу обезьяну?
– Мама умерла, – объяснил Матвей. – И некому стало рассказывать про обезьяну. И вот я думаю – её тоже больше нет? Или она где-то есть и я просто её не вижу?
– Может, имеет смысл поехать на море? – спросил Илья просто так.
– Ну что вы, – Матвей улыбнулся.
– При чём тут это?
Он поёжился, видно, сильно замёрз.
– Я часто сюда прихожу, – продолжал он. – Сижу и жду. Иногда мне кажется, как будто что-то возвращается. Вот как сегодня. Сегодня мне показалось, что я почти увидел обезьяну. А иногда ничего не вижу. Понимаете?
– Нет.
Матвей покивал, принимая его непонимание.
– А Лилия Петровна понимала вас? – наугад спросил Илья.
– Ну что вы. Она обо мне заботилась. Но мы никогда ни о чём таком не говорили.
– Она была приятным человеком?
– По-своему, – ответил Матвей.
– Ей нравилось всё устраивать на свой лад, только и всего. Когда её… не стало, иллюзия гармонии разрушилась окончательно.
Илья вздохнул и палкой нарисовал на песке круг – как будто солнце, и стал пририсовывать линии – как будто лучи.
– Какая иллюзия? – наконец спросил он скорее сам себя, чем Матвея. – Какой гармонии?..
– В том-то и дело, что не было никакой гармонии, только иллюзия. Но она очень старалась помочь, очень!..
