– Вы знаете эту картину? Или художника?
– Я не знаю, откуда она взялась, – ответил Матвей сквозь зубы. – А вы можете её снять?
– Как?!
– Просто снять, и всё. Перевесить в подвал.
Администраторша от неожиданности, кажется, отступила немного.
– Без разрешения Олег Палыча нет, конечно… Что вы… Хорошая же картина…
Матвей сморщился, замотал головой, замычал что-то и побежал по лестнице.
Илья подошёл к картине и посмотрел вблизи – это было трудно, широкие яростные мазки расползались, словно хлестали по глазам. На полотне не было ни даты, ни подписи.
Илья аккуратно приподнял раму и снял картину.
– Да нельзя, ну как же! – Администратор выскочила из-за конторки. – Зачем вы её трогаете?
– Я только посмотрю.
На задней стороне холста тоже не было никаких пометок.
– А кто автор, вы не знаете? – Илья ещё раз внимательно посмотрел и так и сяк и стал прилаживать картину обратно.
– Да откуда же! Олег Павлович велел повесить, мы и повесили! Равняйте, равняйте, правый угол поднимайте!
– Он в котором часу заезжал?
– Да после обеда сразу же.
– И картину привёз с собой?
Женщина вздохнула и покачала головой:
– Какие все нервные, сил моих нет. – Она спохватилась и улыбнулась. – Ну, слава богу, на месте, а то попадёт мне от Олег Палыча. Да, да, с собой и привёз. Должно быть, новая какая-то, у нас такой не было никогда. Небось в Ярославле купил или даже в Москве. Деньги большие заплатил, как пить дать. И чего она Матвею Александровичу не понравилась?..
Они стояли вдвоём и рассматривали полотно.
– Не пойму только, чего на ней нарисовано-то. А вы? Понимаете?
– Мне кажется, тревога, – сказал Илья. – Или даже страх.
Женщина вздохнула.
– А что? Похоже.
Поднявшись на второй этаж, Илья подумал немного и постучал к Матвею. Подождал и ещё раз постучал.
– Кто там? – приглушённо спросили из-за двери.
– Матвей, это Илья! Откройте, пожалуйста.
Внутри завозились, кажется, что-то упало и покатилось, потом Матвей сказал:
– Я… не могу. Я заболел.
Илья вздохнул и спросил злобно, не нужно ли врача.
Матвей проблеял, что ничего и никого не надо, он уже лёг спать.
– Какие все нервные, сил моих нет, – под нос пробормотал Илья Сергеевич и отправился к себе.
В люксе «Николай Романов» было очень тепло и свежо – горничная приоткрыла окно, выходившее в парк. Кеды бодро стояли на батарее. Илья подошёл и пощупал. В резиновое нутро каждого башмака была затолкана мятая газета. Они были абсолютно сухие и чистые.
– Так, хорошо, – сказал Илья. – Спасибо большое.
