Девушка скорчила смешную гримаску и тут только заметила надвигавшуюся группу тяжеловесов.
– Хэлло! – весело сказала она. – Давайте вместе сфоткаемся для инстаграмма. Ванечка, сфоткай нас!
– Омайгадабл! – завопил молодой человек. – Забыл совсем!
– Ты что?
– Я дедлайн профакапил! Мне в час нужно было с чуваком связаться, он в Бейрут летит! Помнишь, который мудборд своего дизайн-проекта представлял? Ну, когда мы на стрелку ездили в антикафе?
– В какое?
– Где брифовали насчет стартапа широкополосного стриминга! Ты что, забыла? Ты ещё сказала, что он тру, этот чувак!
– Помню, – просияла Лилечка.
– А чего он в Бейрут летит? Живёт там?
– Никто не живёт в Бейруте, зая. Там все дела делают, и я тоже делаю.
– Сфоткай нас, Ванечка! А то как будто мы в этой дыре одни! А тут ещё люди, прикольные!
И она улыбнулась мрачной поэтессе, благостному Николаю Ивановичу и внимательному профессору.
– Давайте вот так вставайте! Ванечка, почему ты палку для селфи не взял?! Мы все вместе в кадр не лезем!
– Дай я сам!.
.
Они шутливо препирались, остальные ждали. Когда наконец с селфи было покончено, Ванечка водрузил на нос тёмные очки и сказал, что нужно ещё сфотографироваться возле колокольни.
– Для инстаграмма, – сказал он так, как говорят: это нужно для дела.
Они перешли дорогу и двинули к колокольне.
Лилечка смотрела в телефон и время от времени спотыкалась, Илья поддерживал её под локоть. Молодой человек рассказывал, что не может жить без тёмных очков – вот не может, и всё тут.
– У меня «рэйбенов» штук пятнадцать, и все разные, даже коллекционные есть, как из «Джеймса Бонда», там Шон Коннери в таких.
Я когда их в инстаграмм выложил, лайков сто пятьдесят набрал! У меня много разных очков! «Бугатти», «шопарды». «Диоры» есть, Лилечка дарила, но «диоры» – это так, гламурненько, не очень тру.
– Что-о-о?! – не отрываясь от телефона, вскричала Лилечка. – «Диоры» не тру?
– Тру, тру, но они такие… для папиков больше. Я разбираюсь в очках.
– Он ещё в машинах разбирается, – поддакнула Лилечка, не поднимая глаз от телефона, споткнулась, и Субботин опять её поддержал.
– У него их четыре, и одна совсем раритетная. Как она называется, я забыла, Ванечка?
– «Победа». Хотите покажу?
– У моего отца была «Победа», – сообщил Николай Иванович негромко. – Он после войны на «Опеле» трофейном ездил, а потом ему «Победу» дали.
– Любопытно, – сказал Илья. – «Опель» после войны – это не шутки.
– Да какие уж тут шутки. Лётчик, Герой Советского союза, наградили «Опелем».
