– Как русское крестьянство. Об этом написано в книге, которую вы читали?
…Он вовсе не собирался её дразнить! На самом деле не собирался! Отчего-то ему было жаль нелепую деваху с её голой замёрзшей шеей, синими руками и слишком огромной и неудобной курткой с дурацкой магазинной биркой! Нельзя было поддаваться жалости, и он старательно не поддавался.
– Здравствуйте, здравствуйте, проходите, – налегая на «о», пропела толстая бабка в платке, вынырнувшая из задней двери. – Вам чего, родненькие? Огурчиков, капустки?
– Говорят, у вас сапоги бывают?
– Сапоги-и? – протянула бабка тоже как-то округло.
– Есть, как не быть! Резиновые, есть и кожаные. Поглядите?
Она вывалилась из-за конторки, они посторонились, подкатилась к тёмному буфету, открыла дверцу, упористо стала на колени и зашарила внутри.
– Вот одни сапожки, резиновые, а вот ещё… щас… кожаные…
Из буфета вывалились огромные уродливые штуки – «сапожки резиновые», а потом ещё что-то. Поэтесса ткнула пальцем в кучу:
– Ты вот это носить собираешься? Или ты рыболов-спортсмен?
– В резиновых уж холодно, хотя если носок поднадеть, может, и ничего, – говорила бабка.
– А кожаные одни у меня такие, это дядя Вася Галочкин пошивает, он уж старенький совсем, а сапожник знатный. К нему в семидесятых из Ярославля модницы ездили обувку заказывать. И председателю райисполкома, и колхозному начальству только он сапоги и шил. А как на колодку сажал, как бочки́ прилаживал, лучше всех покупных и заграничных! Да говорю, старый он стал, невмоготу работать.
Ну чего? Прикинешь на ногу-то? Вон садись на сундук!..
Илья Сергеевич уселся на указанный сундук и с наслаждением стянул мокрый резиновый кед.
– Тю! Да у тебя там болото, гляди, лягушки заведутся! Подожди, носок дам сухой, так не лезь!
Бабка выдвинула ящик и, порывшись, достала пару бумазейных армейских носков, сцепленных белой ниткой.
Кожаный сапог, сработанный знаменитым дядей Васей, был рыжего цвета, странно лёгкий, но на толстой, как будто многослойной, подошве.
Нога даже в сухом носке в узкое голенище лезла с трудом. Бабка стояла над Ильёй и руководила:
– Ты штанину-то, штанину подматывай, как портянку! Вот молодёжь, ничего не умеете! А если вдруг в отечестве война, в чём по дорогам пойдёте, в шлёпанцах этих, что ли? Второй рукой-то помогай! Пусти, я сама, бестолковый!..
Но Илья уже втиснулся в сапог.
…Собственно, выбор был невелик. Или сапоги, или беленькие гостиничные тапочки.
