Тамары Афиногеновой в ресторане тоже не было.
– Где тебя носило? – Агния взяла его за руку, молниеносно поцеловала косточку и отпустила, стрельнув по сторонам глазами.
– Я разговаривал с Николаем Ивановичем.
– О чём?! Хочешь мой омлет, я себе ещё один закажу!
Илья принялся за омлет.
– Попроси ещё сырники, – сказал он. – Только с изюмом, а не с вареньем.
– Нам всем по очереди задают идиотские вопросы, представляете? – сообщила Лилечка, не отрываясь от телефона. – Просто вот водят одного за другим, как на допрос! Я хотела утром уехать, но никого не отпустили.
Сказали, иначе в прокуратуру будут вызывать повесткой, или куда там? В Следственный комитет? А я не хочу в комитет, я хочу обратно в Нью-Йорк!
– Там, должно быть, прекрасно, – согласился Илья. – В Нью-Йорке, я имею в виду, не в комитете.
– Ванечку уже минут двадцать не отпускают! При чём тут мы?! Ну, при чём?! Вот не хотела я в Россию ехать, но мама настояла! А я теперь расхлёбывай!
Артобалевский допил чай и подошёл.
– Нету новостей, – сообщил он Илье и сунул руку.
Профессор пожал. – Здравствуй, девочка. Я думаю, раз они не звонили, значит, Матвей жив пока. Если бы помер, сообщили бы сразу. Ну, договорённость такая была.
– Хорошо бы так.
Артобалевский махнул рукой, ссутулил плечи, сунул руки в передние карманы джинсов и вышел из ресторана.
– Противный мужик какой, – сказала ему вслед Лилечка. – На вид ничего, холёный, а на самом деле – дерьмо. Так и не дал себя сфотографировать, представляете? И, главное, видит всё, как коршун! Только телефон наставишь, он уже орёт – уберите камеру, уберите камеру!.
.
Катерина подняла глаза и посмотрела на Лилечку. Усмехнулась и опять принялась за чтение.
– Илья, что мы будем делать дальше?
Профессор немного подумал.
– А где людей опрашивают?
– В директорском кабинете, где!.. Говорю же, Ванечку уже минут двадцать маринуют!
– В кабинете, – повторил Илья Сергеевич. – Превосходно.
Держа Агнию за руку, он зашагал по коридору. В роскошной приёмной – некая смесь люксов «Николай Романов» и «Александр Третий» – толпились люди, совсем незнакомые.
Дубовая дверь в кабинет была распахнута настежь и подпёрта высокой расписной вазой.
– Здрасти, – сказал Илья всем присутствующим сразу и заглянул в кабинет, не обращая ни на кого внимания.
За богатым письменным столом сидел человек в костюме. Он поднялся, когда Илья заглянул.
– Илья Сергеевич, – сказал он и откашлялся. – Разрешите представиться, Олег Павлович. Вы меня извините, но не мог никак!..
