Пожилой джентльмен выглянул из-за газеты и опять скрылся, какая-то девушка, сидевшая к ним спиной, оглянулась и сморщилась, будто от сдерживаемого смеха. В руке у неё был телефон.
Илья молчал, но глаз не отводил. Деваха скатала из хлеба шарик – у неё были длинные красивые пальцы, – кинула его в рот, опять с силой прожевала и продолжила:
– Желать приятного аппетита в нашей цивилизации – бред и враньё. Нужно желать мерзкого аппетита, чтобы не жрать! Сейчас жрать немодно. И потом – скоро на планете не хватит еды, и куда мы денемся с этим приятным аппетитом?
– Субботин Илья, – представился профессор вежливо.
Деваха махнула на него рукой. Зазвенели браслеты, брелоки и цепочки, намотанные на запястье. Так же колыхнулись цепи и кресты на бюсте. Бюст у неё был выдающийся, и Илья задержал на нём взгляд.
– Зачем мне ваше имя? Вы кто?
Илья осторожно уточнил, в каком смысле – кто?
– Вот именно, – заключила деваха. – И я об этом! Вам всем нужен смысл, и вы не можете понять, что никакого смысла нет. Есть только бессмыслица и скука.
– Ещё кофе? – тихонько спросила официантка, и деваха пробасила:
– Только нормального налейте, а не холодных помоев!
Пожилой джентльмен смял газету, подозвал официантку и что-то ей зашептал. Она зарделась, и джентльмен отечески потрепал её за локоток.
Вот как, подумал Илья.
Молодой человек, сидевший со смешливой девушкой, выглянул из-за её плеча, кивнул Илье и опять уставился в телефон, от которого не отрывался ни на минуту, ещё какой-то тип, очень лохматый, в болотного цвета свитере, тоже попросил кофе.
А дама в самом углу так и не подняла глаз от планшета.
Илье принесли две тарелки с какой-то закуской, и деваха в дредах сказала на весь зал:
– Приятного аппетита желать не буду!..
– У нас всегда вкусно, – обиженно пробормотала официантка у его уха. – Правда вкусно!
– Я знаю. – Илья улыбнулся ей.
Он ел, стараясь не стрелять по сторонам глазами. Вчера вечером не удалось увидеться с директором, и это плохо! Он ничего не знает об этих людях, а следовало бы знать.
Впрочем, он встретится с директором сразу после завтрака.
Омлет с сыром и зеленью был прекрасен, как молодая луна. Его полный, нежный край с тонкой корочкой возвышался над тарелкой, и весь омлет дышал и двигался, как живой. Илья некоторое время любовался им. На него имело смысл сначала полюбоваться, а только потом есть.
Девица в дредах вдруг захохотала, и Илья поднял на неё глаза.
– Вы любуетесь жратвой, как картиной, – сказала она и опять захохотала.
