– Да, может, никому и не нужна, только снимет меня Олег Палыч с работы и будет прав. За халатность!..
– Матвей не приходил? – на всякий случай спросил Илья, хотя знал, что не приходил. Администраторша покачала головой. – Как его фамилия?
– Чья? – утирая нос, спросила та.
– Матвея Александровича."
"– Господи, зачем вам? – Но потянулась к компьютерной мыши. – Какая-то заковыристая у него фамилия… Вот!.. Вильховский Матвей Александрович. Который раз гостит, а я всё запомнить не могу. Памяти совсем нет. Что же делать-то мне с пропажей этой?
– Дозвонитесь Олегу Павловичу, – посоветовал Илья и потянул Ангела к лестнице.
– Наверняка он знает, что делать.
Ангел едва за ним успевала. Один раз споткнулась и чуть не упала, Илья её поддержал.
Они вбежали в номер люкс «Николай Романов», и Илья сразу полез в рюкзак.
– Понимаешь, – сказал он, производя раскопки. – Мне всегда кажется, что это неспортивно. Я стараюсь обойтись, и почти всегда мне это удаётся!
– Что неспортивно? – Ангел плюхнулась в полосатое кресло, не обратив на красоты «Николая Романова» никакого внимания.
– Перекладывать свою работу на Интернет, – объяснил Илья Сергеевич не слишком понятно. Он вытащил устройство, нажал кнопку и уставился в него. – Нет ничего такого, о чём бы я не мог догадаться без всякого Интернета. Нужно просто быть внимательным. Но сейчас я не обойдусь.
Планшет, зависший ещё в электричке, озарился белым светом, потом погрузился во мрак и также мрачно потребовал перезагрузки.
Илья ждал.
– Я же не знала, что это неспортивно, – сказала Ангел и пересела так, чтобы ей было видно планшет, – я бы давно всё разузнала, что тебе нужно.
Ты бы сказал.
Он нашарил её руку и поцеловал в ладонь. Ей сразу стало жарко и страшно, но он ничего не заметил.
– Матвей Вильховский, – проговорил Илья, когда планшет просигнализировал, что готов к услугам. – Так, хорошо. Смотрим.
Ангел вздохнула.
– Молодой, но уже знаменитый, – читал Илья. – Персональные выставки, международное признание. Лондон, это мы знаем, нам Зоя рассказала про Лондон.
Ты обратила внимание, что она сказала «выставка в Лондоне» примерно так же, как «выставка на Кассиопее»? То есть хорошо, конечно, но так далеко, что даже неинтересно. Другое дело, в Манеже! Смотрим дальше. Особая манера письма. Ни с кем не перепутаешь.
– Илья, кто мог украсть его картину?!
– Кто угодно, – не отрывая взгляда от текста, пробормотал Илья Сергеевич. – Сняли с гвоздя, и всё. Сигнализации нет. Камера эту стену не видит. Но дело не в камере.
