"
"Винтовая лестница, зажатая в белёных стенах, казалась до того крутой, а потолки до того низкими, что Илья Сергеевич подумал – застряну.
– Вот это да, – задохнулась Ангел.
– А звонарь каждый день забирается, и ничего.
– Два раза в день, – поправил Матвей.
– Я, наверное, не залезу.
– Ничего, как-нибудь!
Поначалу стены были глухими. Они поднимались уже довольно долго, и было непонятно, высоко уже или всё ещё нет. Ангел сказала, что пойдёт последней, потому что больше не может, ей надо время от времени отдыхать, и попробовала пропустить Илью вперёд.
Он полез было, но застрял.
– Пойдём, как шли, – решил он.
Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, – так нельзя стоять в церкви, и Илья понимал, что нельзя. Матвей старательно и трудолюбиво сопел, поднимаясь, а где-то внизу громко разговаривали Ванечка и Лилечка.
Когда начались длинные узкие окна, оказалось, что они забрались уже высоко, почти вровень с липами.
– Я боюсь высоты, – сообщил Матвей.
– Ты всего боишься, – поддержал его Илья.
Ещё некоторое время молча продолжали подъём.
Ноги всё тяжелели, и ставить их на следующую ступеньку было всё труднее, а потом Ангел остановилась и, тяжело дыша, заявила, что выше не пойдёт. У неё нет сил, и ноги сейчас отвалятся.
– А звонарь? – спросил Илья. – Он каждый день так поднимается.
– По два раза, – опять уточнил Матвей, и они пошли дальше.
Ангел держалась рукой за стену.
Наконец стало казаться, что они почти одолели подъём. Потолок поднялся, воздух стал холоднее, и меньше пахло отсыревшей штукатуркой.
Ангел первая ступила на деревянный настил и тут же села, привалившись спиной к стене. Следом выбрался Илья, а за ним Матвей.
Село Сокольничье лежало со всех четырёх сторон света не очень правильной окружностью, как будто у нерадивого ученика то и дело срывался циркуль и приходилось втыкать его заново. За Сокольничьим со всех четырёх сторон света лежали леса – до горизонта, до неба! Но и там, где заканчивался горизонт, не заканчивался лес, было ясно, что и за краем земли он продолжается, длится, ширится, и небо, отражая его, принимает золотистый оттенок.
– С ума можно сойти, – сказала Ангел.
– Ты же ничего не видишь, ты на полу сидишь, а тут стена!
– А в стене прорези.
Илья Сергеевич наклонился и посмотрел – на самом деле прорезь!
– Зачем она тут нужна? Должно быть, для резонанса. – И он оглянулся на колокола. Толстые верёвки от колокольных языков спускались на деревянный настил, и казалось, что из досок растёт древо с диковинными корнями.
