– А я правда тот день совсем не помню. У меня бывают такие дни. Может быть, это на самом деле я… убил?..
– Нет, – заявил Илья Сергеевич твёрдо. – Не может быть.
Матвей посмотрел на него с надеждой.
– Почему ты уверен?
– Я не уверен. Я знаю.
– Я с того дня всё время думаю – вдруг я её убил? И боюсь. Как я боюсь! Нет ничего страшнее… страха. Я боюсь сойти с ума. Или я уже сошёл с ума? Ведь я мог сделать всё что угодно, я же ничего, совсем ничего не помню!..
– Ты бы со мной поговорил, – Илья опять стал смотреть в окно.
– Я же тебя просил поговорить со мной!
– О чём? О том, что мне страшно?
– Слушай, – опять заговорила Зоя. На щёках у неё выступил лихорадочный румянец, и глаза загорелись, как при высокой температуре. – Слушай, парень. Ты уж скажи, пожалей ты нас, а? Матвей не убивал? Точно не убивал?
– Я нашёл в лесу возле старой дороги выброшенную записную книжку. Она принадлежит Лилии Петровне. Из неё вырваны страницы, довольно много. А рядом пенёк, такой жёлтый, не старый. А на пеньке следы пепла. Страницы вырвали и сожгли, и сделать это мог только убийца.
Ваш любимый Матвей никак не мог после убийства оказаться в лесу, потому что он сидел на втором этаже и был не в себе. Всё очень просто.
Зоя и Матвей переглянулись.
Потом Зоя кинулась к Илье и стала целовать ему руки. Она кричала, слёзы лились из глаз, и всё хватала его. Он вскочил, загрохотал упавший стул. Ангел тоже вскочила, стала оттаскивать Зою и свалила с буфета медный чайник.
– Прекратите! Хватит! Матвей, забери её!..
– Зоя, остановись.
Тише, тише. Нельзя так, Зоя!
– Не трогайте меня, Зоя Семёновна!
– Спаси-итель, – выла Зоя, – избави-итель!.. Я за тебя всю жизнь, всю свою жизнь молиться стану!.. Господа просить! Всю-у-у жизнь!..
Она кинулась к Матвею, обняла его и зарыдала.
Тот гладил её по спине.
– Тише, – всё приговаривал он. – Тише, тише…
Ангел полезла под стол, вытащила чайник и отдельно крышку. И осторожно поставила обратно на буфет.
Зоя рыдала довольно долго, но постепенно стала затихать, обессилела.
– Я ведь думала, вдруг он, – сказала она в конце концов.
– Ну, вдруг!.. Правда в беспамятство впал.
– Мне это не очень понятно, – признался Илья. – Матвей Александрович не похож на буйнопомешанного.
– Да ведь он себя не помнит!..
– Становится агрессивен? Опасен?
– Господи помилуй, нет!
– Вот именно. – Илья помолчал немного. – Вас познакомила Лилия Петровна?
Матвей всё обнимал Зою.
– Она меня опекала, – сказал он то, что Илья уже слышал. – Я… болел. Серьёзно болел.
