.
– Зачем вы его отпустили?
– Как я могла его не отпустить? Да ещё после такого скандала в прессе! Ему теперь придётся много лет объясняться! Он же знал, что я не принцесса, а парикмахерша! А делал вид, что не знает.
– Да чёрт с ней, с прессой!
– Ты не понимаешь.
– Не понимаю, – подтвердила Ангел. – Скажите ему, что вы его любите.
И тут же подумала, сколько раз она сама повторяла, что любит, и ничего, кроме позора, из этого не вышло.
– Зачем я всё это рассказываю? – сама у себя спросила Катерина. – Впрочем, сейчас уже не важно.
Главное, чтобы журналисты не узнали, где мы, и не налетели. Ты же не станешь выкладывать в Интернет наши фотографии?
– За кого вы меня принимаете?
– Садись, нам нужно продолжать, иначе мы за ночь не управимся.
Некоторое время они молчали, только звякали ножницы.
– Что вы теперь станете делать? – спросила Ангел в конце концов. – Вы же не можете опять поступить в парикмахерскую? У него кино, новая подруга и старые друзья, а у вас что?
– Я стараюсь об этом не думать. Мне нужно пережить… развод.
– А я думала, что меня оскорбили, – призналась Ангел. – Оказывается, ничего подобного.
– У тебя всё впереди, – поддержала Катерина. – Наверняка ты мне сейчас не поверишь, но так оно и есть.
– Поговорите с ним! Наверняка это как-то можно устроить. Если он на самом деле порядочный!
– Он меня видеть не может, – сказала Катерина. – И разговаривать не станет. Ему не до меня. У него новая жизнь.
– Так не бывает! Новая жизнь у… у младенца! Потому что не было никакой старой! А вы! Сколько лет вы вместе?
– Двадцать пять.
– Ну вот! Эти двадцать пять лет надо куда-то деть! О них же нельзя забыть. Или сделать вид, что их не было!
– Да, – согласилась Катерина. – Забыть трудно. Спасибо, что поговорила со мной, только давай о чём-нибудь другом. Я и так всё время плачу и ненавижу себя.
– Я не знаю, как вам помочь, – призналась Ангел.
– Ты-то уж точно не можешь нам помочь, девочка! – засмеялась Катерина. – Наверное, всё же придётся снимать машинкой. Я немного ослабила, но до конца их не расплету.
В этот момент Ангелу было совершенно всё равно. Она не думала ни о какой машинке. И сказала, что наплевать, пусть будет машинка.
– Но тебе пойдёт, – уверила Катерина. – У тебя подходящее лицо, и глаза очень выразительные. А потом волосы отрастут.
Катерина принесла расчёску, включила приборчик и стала равномерно состригать перекрученные волосы. Машинка приятно жужжала. Дреды беззвучно и как-то обессиленно валились на пол. Ангел закрыла глаза.
