Почему-то она не сообразила выключить звук и решила, что самым правильным будет уйти и подождать за дверью, пока он не перестанет звонить.
Она вышла, аккуратно притворила за собой дверь – телефон всё звонил, – и тут у неё невыносимо зачесалась голова. Она запустила обе руки под перекрученные жёсткие косицы и принялась остервенело драть кожу. Под ногтями стало мокро, но чесотка, от которой на лоб вылезали глаза, не унималась.
Она зарычала, продолжая рвать волосы ногтями. Телефон за дверью звонил.
– Тихо, тихо, ты что?! С ума сошла?! – и кто-то взял её за руки.
Ангел замотала головой и стала вырываться, ей казалось, что, если она остановится хоть на секунду, кожа на голове лопнет и кровь по лбу потечёт в глаза.
– Перестань, перестань, разве можно? Пойдём со мной, я тебе помогу.
Она всё вырывалась и чесалась.
Оглянувшись по сторонам, Катерина втолкнула её в свою комнату. На девочке лица не было, и в странных, очень светлых глазах как будто прыгали зрачки.
– Подожди, остановись!
Катерина, как была, в шубе, проворно полезла в холодильник, насыпала в салфетку льда, завязала и приложила к расцарапанной голове.
– Держи вот так, слышишь? Держи, не отпускай, а то всё рассыплешь.
Ангел прижала салфетку к голове и закрыла глаза.
– Садись сюда и вот так води. Сейчас успокоится."
"Она сбросила шубу, накапала в стакан каких-то вонючих капель и заставила Ангела выпить, сама тоже выпила.
– Легче?
Ангел кивнула.
– Давно они у тебя?
Ангел не поняла.
– Дреды, – пояснила Катерина. – Давно сделала?
– Недели две.
– Боюсь, не распутаем, – огорчилась Катерина. – Но я посмотрю. Сиди, не вставай.
От ледяной влажной ткани, а ещё от того, что здесь не слышно было проклятого телефона, Ангелу сделалось хорошо и легко. Сгорбившись, она сидела на стуле и глубоко и медленно дышала.
– Повернись вот так, – Катерина зашла ей за спину и стала возиться с её волосами.
Тут Ангел окончательно пришла в себя, перепугалась и засуетилась.
– Что вы делаете?
– Пытаюсь их расплести, но надежды мало, сразу говорю.
Нужно было давно, сейчас уже всё свалялось. Не шевелись, ты мне мешаешь.
– Не нужно! Не нужно ничего!
Катерина, перегнувшись, заглянула ей в лицо.
– Как же? – спросила она. – У тебя там такое раздражение, воспаление почти. Если мер не принять, начнётся какая-нибудь ерунда вроде экземы.
– Я лучше в парикмахерскую потом схожу!
– Потом поздно будет, девочка.
Ангел подумала, что Пётр Артобалевский сегодня то и дело обращался к ней «девочка», и это было даже приятно.
