Ее взгляд ощущался на теле физически, заставлял каждую клетку реагировать на вожделение пары. А мужское самолюбие безмерно тешило то, насколько она наслаждается зрелищем.
— Нравится то, что ты видишь, принцесса?
— Фу-у-у, — девушка скривила носик, — когда это мы дошли до прозвищ? И твое эго не нуждается в дополнительной подпитке. Как я успела убедиться, вы, оборотни, обладаете чертовски идеальными телами.
— Тогда, когда я стал «песиком». И наши тела — это следствие постоянной трансформации и силы зверя, оттачиваемой годами.
— Бла-бла-бла и так далее.
Снова взмах руки, и Алек поймал себя на мысли, что с радостью связал бы эту фурию. Ее любовь к жестикуляции порядком выводила его из себя. Но после следующих слов мужчина понял, что в ней все бесит его до крайности.
— Так что там с моим отъездом?
— Это невозможно! — твердо заявил он и сложил руки на груди.
— Что-о-о-о?
— Раз ты так любишь считать, то, во-первых, твоя течка притихла, но еще не ушла. Я чувствую ее магнетическое притяжение в твоем сладком аромате, смешанном сейчас с моим.
Во-вторых, вон тот огромный синяк на твоей шее — что-то типа брачной метки, так что для моих соплеменников ты, к сожалению, считаешься теперь моей женой (мне однозначно «повезло» заиметь постоянно пилящую мегеру). И в-третьих: я сказал, что не уверен в твоей беременности, но на девяносто девять процентов могу гарантировать, что мой щенок уже зародился в твоей маточке. А если нет, то скоро мы точно повторим попытку исправить ситуацию, так как течка для этого и предназначена природой.
И еще, привыкай к дому, теперь ты будешь жить здесь. Со мной!
Сара даже лишилась дара речи. Она прочистила горло, которое оказалось способно издавать только хрип, и беспомощно захлопала глазами, стараясь переварить все, что этот несносный мужчина ей наговорил. Он же, воспользовавшись ее замешательством (и предполагая, что вряд ли с Сарой такое случается часто), быстро покинул комнату, громко хлопнув напоследок дверью.
— Об одежде я позабочусь, а ты пока не выходи из спальни, — крикнул он за закрытой дверью и тут же услышал, как что-то громко ударилось в нее с другой стороны.
«Хорошая была ваза», — подумал альфа. И удивился, как она уцелела после этой ночи, тогда как, насколько он заметил, сама комната после всего выглядела словно руины.
Качая головой от улавливаемых сверхчувствительным слухом эпитетов в свой адрес, выдаваемых сумасшедшей парой, полностью нагой Алек спустился вниз.
