На самом деле, хоть вы с Соней и сестры, но ты реагируешь на все с большей долей оптимизма и спокойствия.
Эмилия подала своей новой пациентке полотенце, чтобы та вытерла гель, и принялась подготавливать инструменты для взятия анализа крови и мазка.
— Просто я не вижу смысла буянить и пытаться сбежать. Все равно догонит, все равно не отпустит и третье все равно — мы уже связаны. Это случилось по воле обстоятельств, моего взбалмошного характера и его неосторожности. Изменить прошлое нельзя, нужно смотреть вперед и стараться наладить отношения.
Тем более что этот мужчина мне нравится и даже больше. Он вызывает много неоднозначных чувств. Таких… таких…
— Раздражающих? — подсказала Эмилия и девушки пристально посмотрели друг на друга, а после рассмеялись.
— Да, именно это слово, — вытирая слезы, согласилась Сара. — Но ты знаешь, мой папа часто повторял, что я рождена для того, чтобы свести своего мужа с ума. И я решила, что Алек достоин такой участи.
— Это точно. Ложись и мы продолжим.
Альфа, слушая разговор девушек, только покачал головой.
Эмилия была прекрасно осведомлена о том, что их слух поможет ему уловить каждое слово, и, скорее всего, специально завела эту беседу. Сара, по-видимому, об этой их способности забыла. Ну и пусть. Иногда полезно узнать, что о тебе думает твоя пара, потому что иначе попробуй еще пойми эту барышню.
А Алек был представителем того типа мужчин, что очень плохо разбирались в женских мыслях и поступках. Он оперся руками о деревянное ограждение веранды и загляделся на успокаивающую зелень леса.
Близнецы. Мальчики. Его плоть и кровь. Он уже и не надеялся когда-либо даже помыслить о собственных детях, не то что реально подойти к их появлению. Но природа распорядилась по-своему.
И впервые тугой комок в его груди, сотканный из боли от потери и безысходного одиночества, расслабился. Алек еще не был готов полностью забыть о нем и простить себя, но наконец-то осознал, что, возможно, он достоин второго шанса. Может, пора отпустить Химену и перестать наказывать себя?
Их отношения закончились чудовищно и до ужаса печально, но волк внутри давно ощущал лишь равнодушие по отношению к погибшей паре и горечь.
И только человеческая половина продолжала скорбеть, оплакивая последние дни жизни женщины, которую он называл своей.
Парадоксально, но теперь другая получила этот статус, и зверь под его кожей рычал об этом снова и снова.
«Моя!» — билось в его крови, наполняя вены.
«Моя!» — стучало в ушах и отзывалось в пульсе.
