Лиафрит под моей кожей отзывался на каждое его движение, создавая едва заметное серебристое сияние, которое невозможно было скрыть. Но к моему облегчению, он тоже не оставался равнодушным — его собственный лиафрит пульсировал яркими всполохами по рукам и шее, выдавая возбуждение.
Когда дверь нашего домика наконец закрылась за нами, отрезав нас от внешнего мира, он в один миг прижал меня к стене. Его губы нашли мои в жгучем поцелуе, лишённом всякой нерешительности. Одна его рука впилась в моё бедро, поднимая край платья, а другая скользнула по спине, обнажая кожу.
— Я просто схожу с ума, — прошептал он, и в его голосе звучало что-то первобытное, дикое, заставляющее дрожать.
Я не стала спорить, сама уже потеряв рассудок от желания. Всё, чего я хотела в этот момент — это ощутить его ближе, раствориться в этом огне, который разгорался между нами всё сильнее.
Его губы были горячими, влажными, жадными — обжигающими, как огонь, и в то же время невероятно нежными. Он целовал меня так, будто хотел впитать в себя каждый мой вздох, каждый стон, каждый трепет моего тела — и я отвечала ему с той же страстью, запуская пальцы в его густые волосы, чувствуя, как шелковистые пряди скользят между моих пальцев.
Его язык скользнул по моей нижней губе, влажный и настойчивый, требуя входа, и я разрешила, позволив ему погрузиться глубже, слиться со мной в этом влажном, жгучем танце, где наши дыхания смешивались. Он отстранился лишь затем, чтобы опустить голову к моей шее, оставляя поцелуи, легкие укусы, от которых по коже бежали мурашки, а внутри разливалось сладкое, томное тепло.
Его губы скользили ниже — к ключице, задерживаясь на мгновение, чтобы провести кончиком языка по чувствительной ямочке у основания горла, затем под ткань платья, к груди, к соскам, уже набухшим от желания, твердым и чутким к каждому прикосновению. Он изучал их, словно хотел запомнить каждый отклик моего тела. Сначала кончиком языка, медленно, почти лениво, будто пробуя на вкус, наслаждаясь.
Затем захватил один полностью, губы плотно сомкнулись вокруг, и я выгнулась, впившись пальцами в его плечи, чувствуя под ними напряженные мышцы.
— Афгард... — его имя сорвалось с моих губ стоном, когда он заменил ласки языком на легкие пощипывания зубами, заставляя меня дрожать между жгучей болью и сладким удовольствием.
Он усмехнулся, его горячее дыхание обжигало кожу, а низкий, хриплый смешок заставил мое сердце бешено колотиться.
— Ты безумно сладкая...
