Лиафрит под моей кожей вспыхнул, серебристые узоры побежали по животу, бёдрам, и Лейвир застонал в ответ, почувствовав, как его собственный лиафрит откликается.
— Ты видишь это? — он провёл рукой по моему животу, где светились переплетения энергии. — Ты... потрясающая.
Его пальцы скользнули ниже, под край бикини, и я вздрогнула, когда он нашёл ту самую точку.
— Лейвир... — его имя сорвалось с губ стоном, когда он начал рисовать круги, то усиливая нажим, то ослабляя.
— Я хочу слышать тебя, — он прижался лбом к моему, его дыхание смешалось с моим.
— Хочу видеть, как ты таешь от моих прикосновений.
И я таяла. Каждое прикосновение, каждый шёпот его губ — всё доводило до безумия. Особенно когда его пальцы заскользили по телу, а за ними и лиафрит во мне, поддаваясь его чарам. Лиафрит пульсировал, усиливая ощущения, и когда волна удовольствия накрыла меня, я вскрикнула, цепляясь за него. Но он не остановился. Его пальцы, теперь уверенные и влажные, скользнули внутрь, наполняя, растягивая, и я застонала, чувствуя, как тело сжимается вокруг них.
— Как же ты красива, Алиса, — прошептал он, освобождая себя от плавок.
Я потянулась к нему, обхватывая его шею, и он вошёл в меня одним медленным, но уверенным движением. Мы оба застонали — он от тесноты, я от сладкого растяжения.
— Боги... — он замер, его лицо исказилось от наслаждения. — Ты... идеальна."
"Он начал двигаться, сначала медленно, давая мне привыкнуть, но скоро ритм участился. Его руки держали мои бёдра, пальцы впивались в кожу, а губы не отрывались от моих.
Каждый толчок заставлял меня выгибаться, каждый стон — сжиматься вокруг него. Лиафрит плясал на нашей коже, соединяя нас ещё сильнее. Я чувствовала его — каждую эмоцию, дрожь его тела, и это сводило с ума.
— Я не... не могу... — я задыхалась, ногти впивались в его спину.
— Можешь, — он захватил мои губы в поцелуй‚ одновременно меняя угол, и я взвыла, когда он попал туда, где пульсировало удовольствие.
Он довёл меня до второго оргазма. Затем снова зачаровал лиафрит во мне, подчиняя своей воле, усиливая ощущения.
Я содрогнулась, ощутив третью волну, бессильно задрожав под мужем. Только тогда он позволил себе кончить, вонзившись в меня в последний раз с глухим рыком.
Мы лежали, сплетённые, пока дыхание не успокоилось. Он не отпускал меня, даже когда волны стали накрывать наши ноги.
— Ты... — он поцеловал мой лоб, — мое самое большое и единственное счастье.
Я рассмеялась, слабо толкнув его плечо.
— Не надо так.
