Он целовался без изящных уловок или игривой небрежности. В этом прикосновении была только жажда, глубокая и неутоленная, словно он наконец-то разрешил себе то, в чем отказывал себе очень долго."
"Я замерла, но не отпрянула. Наоборот — тело само потянулось к нему, будто лиафрит в моих жилах узнал что-то родное. Его пальцы скользнули по моей щеке, задевая чувствительную кожу у виска, и по спине пробежали мурашки. Потом он углубил поцелуй. Уже не вопрос, а утверждение. Его губы прижались сильнее, и я почувствовала, как его дыхание смешивается с моим — горячее, прерывистое.
Я ответила ему, слегка приоткрыв рот, и он тут же воспользовался этим, проведя языком по моей нижней губе. Медленно. Будто пробуя на вкус.
Лиафрит под моей кожей вспыхнул, как огонь, заливая тело серебристым светом. Он пульсировал в такт нашему дыханию, и я почувствовала, как моя энергия перетекает в Афгарда, обвивая его шею, запястья, заполняя его пустое годами тело. Одной рукой он притянул меня ближе, ладонь легла на мою спину, чуть ниже лопаток.
Его пальцы впились в кожу — не больно, но твердо, словно он боялся, что я исчезну. Другая рука запуталась в моих волосах, слегка откинув голову назад, и я застонала ему в губы, когда его зубы слегка задели мою нижнюю губу. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль: «Мы же только познакомились...» — но тело уже не слушалось разума. Было безумно хорошо. Колени подкашивались, а живот сжало горячей волной желания.
Когда он наконец оторвался, его дыхание было неровным, а глаза горели — теперь не просто синие, а пронизанные серебром моей энергии.
— Боги... — прошептал он хрипло, и его голос звучал так, будто он сам не верил в то, что только что произошло.
Мои губы горели. Лиафрит под кожей все еще пульсировал, будто опьяненный его прикосновением.
— Похоже, что я хочу отказаться? — прохрипел он, прижимая меня к себе.
Я покачала головой, всё ещё не в силах говорить.
— Но я не понимаю.
..
— Да, я знал, на что шёл. Но я не думал, что это окажется так сложно. Без лиафрита я не чувствовал потребности в женщине, и всё же я день за днём жил ради чужих семей, думая о своей только в самых смелых мечтах. И если Лиаф дал мне такой дар, как ты... я приму его с благодарностью. Другой вопрос — хочешь ли этого ты сама?
Тут он заметно напрягся.
Я не знала, что ответить. Он мне определённо нравится — его сила, его глубина, даже эта загадочность. Но...
