А надо бы! Ведь уж есть чем гордиться!
Постоялый двор для христианских купцов располагался на самой окраине города, возле небольшой церкви, почему-то не срытой басурманами до основания. Аккуратная церквушка с белыми каменными стенами и золоченым куполом почему-то не вызывала у местных магометан праведного гнева. Похоже, вообще никаких эмоций не вызывала – привыкли, что ли?
– Это чтоб молились, чтоб верили, – слезая с телеги, неожиданно пояснила Бояна. – Нельзя же людям без веры. Это даже турки понимают.
– А в мусульманство разве всех не загоняют? – Ляшин тут же поддержал разговор, вовсе не скрывая радости.
Все ж вроде бы отошла девочка, отошла! Вон, говорить стала… даже попросила попить.
– Силой – нет, – отрывисто бросила девушка. – Кто хочет – сам их веру принимает, но сложно это. Не так-то и просто.
– И почему же так? – Алексей удивленно приподнял брови. – Вроде бы наоборот должно бы.
– Все деньги.
– Деньги?"
"– Видишь ли, все христиане платят особый налог в султанскую казну. Потому, чем меньше христиан – тем меньше денег.
Нет, если ты хороший воин или врач, или там, оружейник, пушкарь, то принять ислам – запросто, но простым людям – нет.
– Однако…
Однако умная девочка! Много чего знает и поясняет вполне доходчиво. Вон, даже глазки засверкали!
На ночлег расположились в общей опочивальне. В связи с войной постояльцев оказалось немного, так что, можно считать, ночевали одни, вольготно расположившись на постеленной на пол кошме. Еще было двое купцов из соседнего городка Базарджика, те заняли верхнюю комнату, куда велели подавать и ужин.
Нелюдимы какие-то. Угрюмые, горбоносые, похожие, словно родные братья… Так, может, это и были братья. Может… черт с ними, да… Однако у обоих за поясом кинжалы в сафьяновых ножнах! Не особо заметно под накидками-фередже, но… Христианам же не полагается носить оружие, по крайней мере так говорила Бояна… Странные купцы. Хорошо, что поднялись к себе, ушли.
За день большой глинобитный дом – караван-сарай, как говорили турки – нагрелся на солнце, было не просто тепло, а как-то и душновато.
Особенно после того, как поели.
Цыганистый болтун – звали его Рошко – попытался было распахнуть дверь, но тут же получил затрещину от кого-то из возниц.
– Тю! Посейчас все тепло выпустишь – как бы не замерзнуть ночью.
Прав был погонщик, прав – ночи-то уже стояли холодные, осенние. Градусов десять-пятнадцать.
– Ну, давай, зачинай, Рошко! – подложив под голову котомку, распорядился приказчик.
