– Эй, эй! Я – русский! Ай эм рашен! Же суи рюс!
Ляшин буянил минут пять – орал, ругался, даже пытался пробить деревянный настил головою. Тщетно! Никто на парня не реагировал. Вообще – никак.
Вот это ситуация, блин! И что же делать? Вообще, что это еще за беспредел? Почему эти чертовы турки вдруг так обнаглели? С чего? Что, опять отношения обострились?
Ладно, поглядим. Может быть, эти горе-реконструкторы его, Алексея Ляшина, просто с кем-то спутали? С кем-то из своих, кто должен был играть в эту дурацкую игру… Ну да – ведь зачем-то галера подошла почти к самому берегу, в любую секунду рискуя оказаться на мели.
Катя! Она-то куда делась? Может, придурки эти схватили и ее? Черт… Что теперь делать-то? Что?
Однако же долго размышлять Алексею не дали. Люк вдруг резко распахнулся, и чьи то грубые руки выдернули пленника наружу. Именно так – выдернули. Словно пробку. Выдернули, притащили на корму да бросили на колени перед каким-то рыжебородым типом, сидевшим в резном деревянном кресле. Вообще, тот еще оказался типаж! Борода, бледное узкое лицо с породистым – с горбинкою – носом, глубоко посаженные черные глаза.
На плечи, поверх шелковой бирюзовой рубахи – небрежно наброшено что-то среднее между плащом и халатом. Видно, что вещь недешевая – бархатная, в желто-синюю полоску, с золотистыми нитками и многочисленными пуговицами под жемчуг. Ну, пластмасса конечно же, но – впечатляет, впечатляет, сказать нечего. Вообще, весь образ подобран добротно! Презрительная ухмылка, серый тюрбан, перстни на длинных, как у пианиста, пальцах.
В ножнах, за кожаным поясом – сабля… впрочем, нет, кажется, эта штука без гарды называется ятаган. Ну да – турок же!
Окружавшие рыжебородого люди постарались ничуть не хуже. По обе стороны – двое дюжих парней в спортивных штанах и в накинутых на голое тело жилетках. Этакие мачо! Тоже в тюрбанах, ага. Эти – с саблями. Позади, за креслом двое полуголых подростков с опахалами из павлиньих перьев! Чуть позади – коренастый хмырь с длинной плетью и равнодушным, каким-то рыбьим, взором.
Та еще компашка! У коренастого еще и пистолет из-за пояса торчал. Нарядный такой, с узорчатой рукояткой.
– Я – гражданин России! – вскинув голову, Ляшин повысил голос. – Ай эм э рашн ситизен!
Опять никакого эффекта. Разве что кто-то сзади сильно двинул по почкам. Похоже – что сапогом. Этак остервенело пнул, аж дыханье сперло!
Пока пленник приходил в себя, двое качков откуда-то притащили еще одного – до крайности исхудавшего парня, подростка.
