— Мы можем отправляться домой или должны обязательно показаться владельцам этого замечательного дворца?
Лицо внука вмиг стало серьезным:
— Боюсь, здесь не все так просто! — он дернулся и состроил гримасу. — Хозяйка дворца и этой страны ждет нас. Пойдем знакомиться или…
Мужчина сделал многозначительную паузу, а затем продолжил, наводя еще более сильное волнение на деда:
— Возобновлять старые знакомства.
Кирхард застыл, а потом коротко спросил: — Она?
— Да! — не менее коротко ответил внук.
В ответ его величество прикрыл глаза, провел руками по лицу, словно пытался смыть прожитые годы, тряхнул головой, расправил плечи и скомандовал:
— Идем! — и сделал решительный шаг в сторону входных дверей.
А по ту сторону дверей стояла, заламывая руки, Амалия:
— Лайма, я не пойду! Я боюсь! Я старая!"
"— Тише, тише! — подруга успокаивающе погладила ее по плечу. — Если он тебя до сих пор любит, как утверждает твой внук, то он не заметит следов времени на лице.
А если нет, то он нам не нужен, и на его мнение должно быть глубоко наплевать. Согласна?
— Это тебе легко так говорить! Ты отца Риги не любила, — вздохнула королева.
— И никогда не была так счастлива, как ты! — грустно усмехнулась Лайма.
— А что я ему скажу? О чем мы будем говорить? — не переставала упорствовать в своем упрямстве Амалия.
— Иди уж. Чем дольше тянешь, тем страшнее!
Из будуара было слышно, что кто-то вошел в приемную. Старшая женщина тряхнула головой, сначала зажмурилась, затем широко открыла глаз, расправила плечи и сделала решительный шаг навстречу своей судьбе.
Амалия и Кирхард застыли друг напротив друга: мужчина и женщина, которых судьба развела тридцать лет назад. Только они за все эти долгие годы не престали любить друг друга. И сейчас стояли и не верили глазам: вот он-она, сделай шаг и обними. Страшно. А вдруг вторая сторона не узнает, не примет, не простит? Первым не выдержал Киирхард. Он протянул руки вперед и прошептал:
— Амалия! Моя маленькая Ами!
Гордая королева ту же охнула, всхлипнула, превратилась в просто маленькую женщину и кинулась к нему в объятия.
Мужчина тут же прижал ее к себе, начал гладить по спине, целуя плечи и грудь (рост к этому располагал) и продолжая шептать ее имя.
— Что-то я опять плачу! — удивилась Регина, вытирая слезы умиления.
Лайма стояла рядом, сложив бровки домиком, с мечтательным выражением лица.
