— Тише, девочки, вас же услышат! — осадил девиц ломающийся юношеский басок.
— А что? — фыркнула первая. — Ей правда глаза выколет?
Рига закаменела от обидных слов. Ей хотелось развернуться и сказать, что она не такая, она здесь совершенно не причем. Но девушка посчитала, что это было бы полнейшей глупостью с ее стороны. Поэтому немного затормозила и глубоко втянула воздух. Смесь ромашки и жасмина. Запахи глупости и бравады. Девицы это все говорили не от большого ума. А Регина очень любила неприхотливые цветы с солнышком посредине.
И ей всегда было обидно, что ромашковый запах передавал столь неприятную черту характера.
Ти Роуд повернулась вполоборота и небрежно бросила через плечо:
— А вам что, завидно? — с тем же независимым видом продолжила свой путь.
Попутчицы застыли, не ожидая отпора. И ей в спину донесся лишь сдавленный смешок сопровождавшего их молодого человека.
Коридор вывел ее в большой холл, где расторопные лакеи принимали верхнюю одежду у прибывших. Лейтенанту очень не хотелось расставаться с меховой накидкой, но и оставаться в ней было бы верхом неприличия.
Она со вздохом отдала горжетку лакею, который выжидающе застыл рядом.
По обе стороны от дверей, ведущих в зал, располагались два зеркала. Они давали возможность дамам, да и некоторым особям мужского пола, озабоченным своим внешним видом, взглянуть на себя перед появлением в высочайшем обществе. Регина поспешила к одному из этих зеркал. Придирчиво осмотрела свое отражения, посчитав, что, в общем-то, выглядит неплохо. Разве только декольте низко обрезано, открывает слишком худые плечи и не слишком привлекательную грудь.
Вдруг в зеркале увидела ехидное лицо одной из девиц, с которыми имела несчастья встретиться в коридоре. Та показала ей язык и скорчила неприятную гримасу. Рига такое стерпеть не могла и развернулась, чтобы ответить обидчице. И лишь в последний момент поняла, что мерзавка наступила ей на край шлейфа, и теперь половина оборки благополучно оторвалась от платья. Девица же, как ни в чем не бывало, надела на себя маску и, заломив руки, театрально произнесла:
— Ах, простите, так неловко вышло!"
"А бедная Регина совершенно растерялась и не знала, что делать дальше.
Она повернулась спиной к зеркалу и поняла, что шлейф со стороны спины полностью оторван от платья, и на этом месте сияет огромная дыра. Потом фыркнула на саму себя, решительно оторвала оборку, полностью отделив от платья, и получившуюся полоску газа накинула на плечи, пряча то, что смущало ее более всего.
