— Если твой муж скончается, то очень скоро в твою дверь вновь постучится Бертран.
Предостережение Рольфа прозвучало очень убедительно, и Эмма почувствовала растерянность.
— Нет, я никогда… — начала было она и смолкла.
— Ты снова станешь вдовой, владелицей земель, которые жаждет заполучить Бертран.
От этих слов Эмме стало не по себе: угроза власти леди Аскот опять нависла над ней и ее слугами. С другой стороны, неизвестно, как еще посмотрит король на возможное усиление Бертрана… А она не могла даже надеяться на то, что зачала наследника: ее месячные пришли нынче днем.
Нет, он не может, не должен умереть! И она ни за что на свете не выйдет замуж за Бертрана. Одна эта мысль была ей ненавистна.
Рольф, желая успокоить кузину, накрыл своей большой ладонью ее пальцы, но Эмма отняла, руку.
— Я должна идти к мужу, — пробормотала она и поспешно встала.
Эмори пролежал без сознания более трех дней, во время которых Эмма упорно оставалась около его постели, ухаживая за ним. Ни увещевания домашних, ни доводы Блейка, Рольфа и епископа не могли заставить ее покинуть свой пост.
И вот долгожданный момент наступил: Эмори пришел в себя. Глаза его открылись так внезапно, словно он проснулся после легкой дремоты. Прошло несколько мгновений, прежде чем Эмма поверила: то, что она видит, не плод ее разыгравшегося воображения. Она встрепенулась и упала на колени около постели мужа. Слезы радости текли по ее щекам.
Морщась от пронзительной боли, Эмори повернул голову и, прищурившись, посмотрел на нее.
Лицо Эммы озарилось улыбкой.
— У тебя болит голова? — пробормотала она, скорее утверждая, чем спрашивая.
Не дождавшись ответа, Эмма вскочила и заторопилась к двери. Распахнув ее, она хотела было позвать Мод или Олдена, но, увидев проходившего мимо епископа, окликнула его.
Слушаю, миледи. Могу ли чем-то вам помочь? — Уайкхем остановился на полдороге и наклонил голову, стараясь заглянуть через ее плечо в комнату.
— Да, сэр. Не могли бы вы найти Мод и передать ей, чтобы она принесла тот чай, который я утром велела ей заварить для лорда Эмори.
Он очнулся.
— Очнулся? — Епископ не скрывал облегчения, вызванного этим известием.
— Да-да!..
— Я немедленно позову ее, — пообещал епископ и уже направился исполнять ее просьбу, но неожиданно остановился: — Миледи, вы сказали, что велели заварить чай нынче утром?
— Да, я боялась, что когда Эмори очнется, у него будут сильные головные боли.
