Конечно, последнее время ей пришлось нелегко, а это, как она слышала, может влиять на подобные вещи…
«Но нынче утром, за завтраком, тебя тошнило», — напомнил ей внутренний голос, и Эмма порывисто положила руку на живот. «Нет-нет, это всего лишь волнение… напряжение… Мне это всегда действует на желудок…» — тщетно успокаивала она себя. «А что скажешь о постоянной потребности облегчиться? Разве это не есть верная примета беременности?» — Эмма вздрогнула от страха. В последние дни ей действительно требовалось бегать в кусты чаще обычного.
Дома она не обратила бы на это внимания, но в дороге к королевскому двору, когда останавливаться и подыскивать подходящее местечко было неудобно… Господи Боже!.. Не может быть, что в ее чреве уже находится дитя! Как нелепо, что исполнение заветной мечты сейчас вызвало у нее безумный страх. Получалось, что ее проклятая вспыльчивость поставила под удар вполне реального будущего младенца…
— Как мы это сделаем? Ее жизни не будет угрожать опасность?
— Нет, Гита знает способы.
Куда, кстати, она запропастилась? Ты ведь объяснил, где мы будем ее ждать?
— Да, конечно. Она, наверное, нарочно задерживается. Заставляет себя ждать… надменная дрянь! Не понимаю, как ты ее терпишь? Какая-то нерадивая служанка…
Эмма напряглась при этих словах. Значит, Гита была служанкой леди Аскот? Той самой служанкой, о которой говорили, как о любовнице госпожи? Это было уликой, которую они искали. Теперь надо поскорее сообщить об этом Эмори. Король еще до обеда заключит Бертрана с матерью в тюремную башню.
Но в этот миг голова ее взорвалась болью. Зашатавшись, она обернулась и тускнеющим взглядом успела увидеть зловеще усмехающееся лицо ударившей ее Гиты, а потом густая тьма поглотила Эмму.
— Куда, черт возьми, подевалась моя жена? — Отбросив простыни, Эмори встал и зашагал туда-сюда по комнате.
Маленький Джордж, подняв брови, глядел на нетерпеливые метания своего лорда, но ответить ему было нечего.
Сердито хмурясь, Эмори подошел к окну и уставился в него невидящим взглядом.
У него было очень неспокойно на душе, когда его жена покидала комнату. Он считал, что она подвергается большой опасности, и очень тревожился. Но Блейк и король Ричард полагали, что Эмма должна время от времени покидать комнату, уверяя его, что ни Бертран, ни его мать не решатся напасть на нее при таком количестве свидетелей. В тот момент он с ними согласился, но сейчас страх грыз его душу, как стая голодных крыс.
