Эмма помедлила, глядя, как он достает свой старый зеленый дублет из сундука у изножья кровати и натягивает его на себя. Вздохнув, она опустилась на постель.
— Ты сказал, что регулярно выливал мой отвар собакам? — спросила она.
— Угу, — он высунул голову из выреза старого поношенного дублета и, взглянув на ее несчастное лицо, вздохнул: — Мне очень жаль, жена. Но твои отвары горчат. К тому же мне они уже не были нужны. Я был абсолютно здоров.
— Да. Получается, что не были нужны, — нерешительно произнесла Эмма, вспоминая их бурные любовные игры.
Они доставляли им обоим столько удовольствия! До прошлой ночи.
Задумчиво глядя на нее, Эмори уселся на постель рядом.
— Расскажи мне, в чем дело.
Эмма немного помолчала, раздумывая, не слишком ли он рассердится, узнав о том, как она хотела его одурманить. И решила не торопиться с ответом, а подождать удобного момента.
— Почему вы не пришли вчера ко мне в постель, милорд?
Эмори сморщился и отвел глаза:
— По глупости.
— Нет, объясните мне.
Пожав плечами, он уставился в окно.
— У меня в голове полный сумбур. По правде говоря, я и сейчас еще не разобрался в своих мыслях.
— Ты рассердился на меня, когда я сказала, что хочу… ради наследника… — Она слегка покраснела, вспоминая свое бесстыдное поведение накануне.
Эмори криво усмехнулся и кивнул."
"— По правде говоря, я вела себя так… настойчиво не только ради наследника. Я не знаю, как лучше выразиться, но после того кровавого боя в лесу мне захотелось прижаться к тебе и любить тебя со всей нежностью и страстью.
Близость с тобой дает мне обостренное чувство жизни.
— Правда? — Он как-то растерялся от ее слов.
— Правда. И даже больше… — смущенно призналась Эмма и торопливо добавила: — Дамиана считается травой, которая усиливает мужскую страсть.
Эмори растерянно заморгал. Он собрался было уточнить, что означает ее «И даже больше», но это признание совсем сбило его с толка:
— Усиливает страсть?..
— Да. Я думала, что это единственный способ заманить тебя в свою постель.
Эмори широко открыл глаза и удивленно покачал головой.
Разве он не выказывал всем своим поведением глубину страсти и силу влечения к ней? Господи Боже! Да он готов был наброситься на нее в любую минуту, как пес, учуявший суку. Вот и давеча в лесу… Тут внезапно его осенило, что она считала его ласки результатом действия своих отваров, и немедленно потянулся к шнуровке ее платья.
— Милорд? Что вы делаете? — Эмма схватила его за руки, пытаясь их сдержать.
— Доказываю тебе свою страсть, жена.
