— О чем здесь еще думать? Мало мне нападений каких-то разбойников и наемников, так еще собственная жена пытается меня убить! — Последнюю фразу он проорал во все горло, чтобы она донеслась до почти скрывшейся наверху Эммы. — Неудивительно, что Фальк покончил с собой!
При этих словах Эмма замерла, а затем круто обернулась, чтобы дать достойный ответ муженьку, но внимание ее привлекли четверо торопливо направлявшихся к ней солдат Эмори. Широко раскрыв глаза, она уставилась на них, растерянно осознав наконец всю серьезность своего положения.
Все знали, что она поила мужа этими проклятыми травами. Накануне он вылил свой эль в собачью миску, а наутро собаки оказались мертвы… отравлены. Это была уже улика, говорящая против нее. Теперь ее могут обвинить в покушении на убийство. А это — преступление, наказуемое смертью.
Внезапно раздался шум, двери замка распахнулись, и взоры всех в изумлении обратились на стоявшего на пороге лорда Бертрана. Видимо, Эмма ахнула, потому что глаза его мгновенно нашли ее наверху лестницы, и он улыбнулся ей лучезарной, ослепительной улыбкой.
— Леди Эммалена, я прибыл сразу, как только узнал! — поспешно приблизившись, Бертран протянул к ней руки.
— Узнали о чем, милорд? — спросила Эмма, с досадой отступая от него. Взгляд ее упал на застывших в нерешительности солдат Эмори. Они не знали, хватать ее или нет. В этот момент лорд Бертран ласково взял ее ладони в свои и нежно сжал."
"Голова Эммы пошла кругом. Поведение Бертрана, его приветствие были какими-то странными. Что-то здесь было явно не так.
Она вышла за другого, нарушив его планы. Его прощальный злобный взгляд никак не предвещал нынешней радостной благожелательности. А теперь он прямо-таки источал счастье и радость, настойчиво притягивая ее к себе.
— Руки прочь от моей жены!
Оба, и Эмма, и Бертран, вздрогнули от громового приказа Эмори. Бертран отпустил Эмму, и она попятилась от него, с облегчением вздохнув, затем, нахмурясь, повернулась к мужу. Что за перемена? То он обвиняет ее в попытке убийства, то по-хозяйски бросается защищать от другого мужчины!.
.
Эмори сжал губы, видя реакцию жены, и обратил внимание на Бертрана.
Тот выглядел ошеломленным. Даже, пожалуй, потрясенным.
— Но ведь вы, кажется, должны были быть… — запинаясь, пролепетал он.
— Бертран!
Эмма поежилась от грубого, визгливого голоса. Обернувшись к двери, она увидела стоявшую на пороге высокую тощую женщину. Та отвечала ей холодным и настороженным взглядом. На этот раз Бертран явился не один.
