Женщина поправила мне прическу и даже одобрительно кивнула, наблюдая за тем, как поворачиваюсь к зеркалу то одним боком, то другим, то разглядываю свою оголенную почти до предела спину.
— Весьма, — сухо сказала она, награждая меня подобием легкой улыбки.
— Даже не представляю, сколько это стоит.
Женщина нахмурилась, обходя меня кругом:
— Думаю, вас не должно это волновать.
— А вы, — дернула плечами, — вы давно знаете Артема?
Сердце застучало как бешеное.
Взгляд Нины Васильевны остановился на моем лице.
— Да, с самого его рождения.
— А… понятно…
— Я была лучшей подругой его матери. — Она присела, чтобы поправить подол. — К сожалению, Маргарита умерла почти год назад.
— Вот как. Мне очень жаль…
— Да. — Кивнула она. — Хорошая была женщина. И сын у нее тоже замечательный.
— Тогда прекрасно. А то я переживала, что мы недолго с ним знакомы… и…
— Правда? — Ее брови взметнулись. — А мне показалось… Ну, да неважно. Он очень изменился, стал совсем другим, теперь ему, конечно, тяжелее.
— О чем это вы?
Нина Васильевна посмотрела на меня.
В этот раз как-то по-отечески тепло и даже нежно:
— Сам все расскажет. Ну, пойдем.
Я приподняла полы платья и двинулась на выход.
— Нет, отпусти, — мягко сказала женщина, — оно хорошо держит форму. Просто иди вперед, как обычно. Не ты несешь платье, а оно тебя, понимаешь? Эта вещь всего лишь под стать твоей красоте, главное в ней — это ты.
— Вот как. — Выпрямила спину, вдохнула-выдохнула и следом за ней, ужасно волнуясь, вышла в зал.
— Нет, этот пустим завтра, другой оставь на следующую неде… — Лицо Артема сразу стало серьезным, на лбу промелькнула и тут же разгладилась напряженная складка.
— До связи. — Хрипло бросил он собеседнику и спешно спрятал телефон в карман.
Ему не понравилось.
Не знаю, почему это так задело меня, но вдруг стало жутко обидно. Не нужно было идти на поводу, соглашаться на эти примерки. Почему нельзя было просто поехать на свадьбу в том, в чем была? Проявить характер. Теперь вообще настроение пропало, катись оно все к чертям.
Откинула волосы назад и повернулась к большому зеркалу, в котором переливы света на ткани, казалось, сверкали драгоценными рубинами.
— Да? — Спросила за моей спиной женщина.
— Да. Это оно, — отозвался Артем, кивая. Подошел ближе, так, что можно было видеть, как скользит взглядом по моей обнаженной спине. — Это оно.
Обернулась.
Он смотрел на меня. Прямо в глаза. Рот слегка приоткрыт, будто его оборвали на полуслове, лицо напряжено, кадык дергается.
