Закрыла воду и под звуки удаляющихся шагов принялась растирать руки полотенцем докрасна.
Только бы отпустило."
"Ощущение было такое, будто голова готова вот-вот взорваться. В висках звенело, шум нарастал все сильнее. Ухватилась рукой за край гарнитура, бросила взгляд на недоумевающего Василия, испуганно выглядывающего из-под стола. Шатаясь, подошла к окну. Хотелось просто посмотреть, как он уходит. Как с ним вместе меня покидают мечты и планы. Поверить в это, наконец, а то разум упорно отказывался понимать и принимать произошедшее.
Что же с тобой не так, Варя? Ты даже толком с ним не поговорила. Не сказала, что любишь. Не спросила, любит ли он. К черту свадьбы, если люди все-таки хотят быть вместе…
Ровно и аккуратно развесила полотенце на спинке стула и только потом стремглав метнулась к двери, выбежала в подъезд, перегнулась через перила и крикнула:
— Альберт!
Все. Еще. Можно. Исправить.
Уже громче:
— Альберт!
Пожалуйста. Вернись.
Из последних сил:
— Альберт!!!
Мой крик гулким эхом оттолкнулся от стен.
Сзади что-то щелкнуло. Наверное, дверь. Все всматривалась и всматривалась в темноту лестничных пролетов, пытаясь ухватить взглядом хотя бы его тень. Но внизу уже никого не было. Он ушел. Просто взял и ушел.
Как так?!
Неужели, кажущееся таким прочным и надежным, словно по щелчку пальцев, может исчезнуть в один миг?
— А, это ты! — Донеслось вдруг из-за спины. Обернулась. На пороге квартиры напротив показалось лицо молоденькой девчонки.
— А я уж думала, что какому-то художнику плохо. Мольберт потерял.
— Нет, это я. — Тяжело дыша, на негнущихся ногах поплелась к своей двери. — Простите.
Опустила голову.
— Кто там? — Послышалось из ее квартиры.
Дверь распахнулась шире.
Девчонка усмехнулась, оглядывая меня, бросила кому-то:
— Соседка наша.
— Та, которая надменная?
Она, наклонившись на косяк, хихикнула:
— Ага. Она.
Глава 5
— Не поняла. Это кто здесь надменная? — Спросила и инстинктивно ухватилась за ручку двери своей квартиры, боясь, видимо, развалиться на несколько частей и упасть.
Осколки слов, брошенных в меня Альбертом, все еще больно впивались в самое сердце. — Я, что ли?
Глаза соседки сузились.
— Ты, ты. — Девушка теперь смотрела обеспокоенно. — Не здороваешься ни с кем. Но то не твоя вина, конечно, а родителей. Воспитали, видимо, плохо.
— Так я ж не знаю здесь никого, — пробормотала, разглядывая в темноте ее странноватый прикид.
