— Ты… — Вдохнула вместе с влагой нахлынувших слез его безумно приятный терпкий мужской запах. — Будешь со мной?
— Да.
Мне не верилось.
— И… поможешь?
— Конечно. — Ответил уверенно, прижав меня к себе почти до боли.
Я превращалась в маленькую девочку в его объятиях. Первый раз в жизни позволяла себе быть настолько слабой. Податливой, мягкой, словно пластилин.
— И не бросишь?
Неужели, сказала это вслух?
— Никогда. — Последовал твердый ответ.
Глава 23
Все потом.
Потом разбор полетов по обыску, потом плевки, которые полетят в меня, когда Порох узнает о том, что задумала… Отложу душевные терзания на более позднее время.
А сейчас… Ва-банк!"
"Прошла по пустому коридору, прижимая к себе папку, в которой не было ни снимков Стручкова с похорон, ни результатов анализов его крови, ничего, на что можно было бы апеллировать в подобном разговоре. Со мной был только холодный разум, мятная жвачка во рту и безумно трясущиеся поджилки.
Попросила, чтобы никто не напрягал подозреваемого лишним вниманием.
Чтобы обращались с ним, как с важным свидетелем, а еще лучше — совершенно не обращали на него никакого внимания. Распустила волосы, потрясла головой, добавляя прическе небрежности, расстегнула верхнюю пуговицу на блузке, нанесла немного блеска на губы.
Надеюсь, он прочитал обо мне все статьи Грина.
Такой я перед ним и предстану. Недалекой, легкомысленной, возможно, даже глупой. Только бы все срослось. Обычно в таких случаях я обращалась к отцу, чтобы помог мне оттуда, с небес. А теперь… Не знала даже, кого и просить.
Сразу высшие силы? Мне бы очень помогла и удача, и их непосредственная помощь.
Открыла дверь, кивнула старшему лейтенанту, стоящему на входе. Повернулась к столу и широко улыбнулась Стручкову, сидящему за ним с застывшим лицом. Никаких эмоций, никогда не догадаешься, напуган ли он или, наоборот, доволен, что наша схватка перешла на новый уровень.
— Антон Викторович, — аккуратно положила толстую папку перед ним на стол и протянула руку. — Простите, что пришлось вырвать вас со службы.
Капитан Комарова Варвара Николаевна.
Шершавая.
Холодная шершавая наощупь рука коснулась моей ладони. Сжала легко и осторожно. Совсем не так, как когда-то она касалась убитых девушек, и не используя ту силу, с которой их безжалостно душила.
— Очень приятно, — ответил ее владелец сухо и сел на место. — Моя смена уже закончилась.
В форме он казался приятнее, чем в гражданке. Даже усы не смотрелись больше нелепостью на бледном и худом лице.
