Солнце сегодня за окном продолжало нещадно палить землю, но его свет казался необыкновенно ярким, даже ослепляющим. Весь мыс вдали, казалось, просто тонул в нем, как в белых всполохах светодиодных ламп.
— Я тут подумал, — хрипло произнес Артем, внезапно оказавшись у меня за спиной, — если даже он патрулирует вокзал… Они ведь там поодиночке редко ходят. Да и нужно еще решиться на то, чтобы до наступления темноты идти с девушкой до парка прямо в своей форме.
Обернулась, но предпочла уставиться на коричневые пузырьки пенки на поверхности своего кофе, чем в такого же цвета сверкающие глаза Гринева.
— Но с предыдущей жертвой как-то так и было. — Произнесла, раздумывая.
— Может, страх потерял. — Он плотно обхватил ладонями свою кружку, словно грея об нее руки в такой жаркий день. — Просто я подумал, что он знакомился с ними днем и затем назначал свидание на вечер. Форма призывает довериться. Возможно, он и собой не так плох. Первая жертва была не местной…
— Возможно, — предположила, — девушка заблудилась, подошла к нему, спросить дорогу.
Он ее и проводил…
Артем кивнул.
— А вторую мог пожурить за попрошайничество на территории станции. Или пригрозить наказанием.
— Нину Алтынцеву он мог упрекнуть за покупку сигарет.
— Или, наоборот, помог их приобрести несовершеннолетней.
Я вздохнула."
"— А у Лины Ковальковой попросил для проверки документы… — Сделала сразу несколько больших глотков горячего кофе, и даже слезы моментально брызнули из глаз. Всю гортань обожгла. — Нам срочно нужна его фамилия.
— Отставила кружку и тоже села за телефон.
Через некоторое время у нас на руках было два совпадения. Мы подняли два личных дела для тщательного изучения. В дни всех убийств девушек дежурили всего два человека: Даниил Головин и Антон Стручков. Оба — лейтенанты. Целый день мы в обстановке строжайшей секретности изучали их биографии, круг знакомых, привычки, штудировали данные из социальных сетей. Установили за обоими скрытое наблюдение.
Что мы имели к трем часам ночи?
У первого — образцовая характеристика, лучшие показатели по задержанию, был неоднократно премирован.
Тридцать лет, семья, двое детей.
Второй — нелюдимый, угрюмый, со сложной биографией и прохладными отношениями с сослуживцами.
Мне совершенно не хотелось ехать домой, когда Артем собрал мои вещи, покидал в сумку и приказал покинуть кабинет:
— Всего пару часов, капитан. — Открыл дверь. — Тебе нужно поспать. Пойдем.
— Я могу и здесь, — отказалась, потирая красные глаза.
— Пошли.
