— Может, он так, только по*бывает ее иногда.
— Господи! — Вера поморщилась и толкнула стул подруги. Тот зашатался и чуть не опрокинулся, но это Нику лишь повеселило.
— Теперь и у меня кровь из ушей пошла… — Я закрыла ладонями глаза и засмеялась. — Это отвратительно."
"— А что? Мужики — они такие, да. Думаю, ты должна заставить его побегать за собой. Подождите. — Ника поправила гарнитуру в ухе, закинула ноги на перила и вытянулась на стуле. — Да-а-а… — Произнесла томно, будто ее голос был густым и вязким шоколадным сиропом.
— Да-а-а… Это ты? Ну, конечно, сладкий. Как скажешь. Давай. Ты… приходишь в себя от лязга металлической двери. Не понимаешь, где находишься, в помещении темно и сыро, от тусклой лампочки под потолком недостаточно света. Переводишь мутный взгляд на дверь, чувствуешь, как по твоей спине катится капелька пота…
— Шурик, видать, звонит. — Шепнула мне на ухо Вера. — Тот еще выдумщик.
— На пороге стоят два хмурых небритых охранника, один из них берет штык, подходит и тычет тебе им промеж лопаток.
Больно? Да… Ты послушно выпрямляешься на стуле, но тут вхожу я: «Выйти всем вон!» Подхожу, хватаю лампу и направляю тебе в лицо. Теперь ты видишь не только алый кусок ткани со свастикой вдоль стены, видишь мой черный, по фигуре мундир с повязкой и серебряным шитьем. Кожаные сапоги, плотно облегающие сильные, стройные ноги. Кожаные, лайково-тонкие, перчатки на руках. Стек, который я небрежно бросаю на стол. «Русский бородатый лесной медведь! Смотри на свою красивую даме шарфюрер, партизан!» Обидно да, что руки скручены за спиной? Я медленно и порывисто расстегиваю на себе одежду.
— Боже… — Прикрыла рот рукой, заметив, что Ника просто кайфовала от своей работы. Улыбалась, закрыв глаза и потягиваясь.
— Ставлю ногу на твой пах. — Продолжила она. — Чувствую, что у тебя в штанах начинается восстание. Сиди и молчи! Убираю ногу, подхожу ближе, наклоняюсь. Провожу острым ногтем по твоей щеке. Больно? Останавливаюсь на подбородке, заставляя тебя зажмуриваться от боли.
Смотри мне в глаза! Обхватываю рукой твое лицо, грубо, до скрипа кожи перчатки. Наклоняюсь еще. Теперь ты можешь даже чувствовать запах моей помады. Из моих красных губ показывается язык, горячий и влажный, я медленно скольжу им по твоей щетине, опускаюсь ниже, касаюсь соленой от пота шеи. Вижу, как ты вздрогнул. Хватаю пальцами рубаху на твоей груди и подобно волчице втягиваю носом твой запах.
— Это еще что! — Снова шепнула мне Вера.
