«Это ка-а-айф», — откликнулась довольная Лея.
— Так и что дальше? К чему эти паузы? — спросил я.
— Ты ещё ничего не понял? — спросила меня Марина, и опасный блеск промелькнул в её глазах.
Седьмое пекло! Вот, значит, как оно обернулось!
Когда я вытаскивал кинжал из ножен, услышал со стороны леса яростное рычание Пал Палыча. Марина быстрым движением накинула какой-то призрачный мешок на Лею. Периферийным зрением я увидел, как Жорик валится с ног.
Затем меня будто парализовало. Какое-то очень сильное заклинание.
А затем позади себя услышал голос отца Марины, графа Рылеева, доброй души человека.
— Ну же, дочь, вырубай эту сволочь, — зарычал он.
Марина покраснела, и выставив перед собой открытую ладонь, резко сжала пальцы в кулак. Это что еще такое?
Удар! Будто молот сверху прилетел. И я потерял сознание…
Глава 8
Сколько я был без сознания? Полчаса? Час? Сутки?
Помню, что перед глазами что-то мелькало. Раздавались какие-то лязгающие звуки. Ах, да. Это меня приковывали к стене.
В темнице пахло сыростью и застарелой плесенью.
Осмотрел массивные стальные обручи, прижимающие мои руки и ноги к шершавому камню, которым была отделана серая пустая комната. Судя по мерцанию, магические. Но я до того истощён, что чувствовать её не мог.
Какого дьявола, Рагнар⁈ Почему ты это сделал? Ведь уже встречался с предательством близкого тебе человека. Мало тебе?
Расслабился? Размяк? Подумал, что окружён верными людьми? Ну вот и получай!
Теперь я чувствовал ненависть, переходящую в гнев. Марина оказалась тварью, которых ещё поискать.
Да и отец был с ней заодно. Нацепил маску добродушного папочки, а сам…
А что сам? Сам придумал такую схему, или Марина всё-таки подсказала, или Зильберман надавил на них, используя какой-нибудь компромат?
Да и разницы особой не было — этот хитрый еврей купил их с самого начала или чуть позже. Суть то от этого не меняется. Мне нанесли удар в спину.
Но Софья… Как же она не замечала предателей всё это время?
Попробовал на прочность обручи, которые удерживали руки и ноги.
Сталь прочно держалась в каменной стене. Сил почти не было, зато ярость бушевала и готова была выплеснуться через край. Благодаря гневу я и держался.
Всё это время!.. Все эти месяцы эта гнида жила в моём фамильном доме, питалась моей едой и отдавалась мне, строя из себя верную спутницу! Втиралась в доверие и выбирала момент, чтобы нанести решающий удар!
Глаза начала застилать красная пелена. Я вздохнул, но не полной грудью. Её тоже сковал стальной обруч.
