Потянуло хорошим табачком, не каким-нибудь самосадом-горлодером, явно по- купным.
Какое-то время мы молча курили. Я не то чтобы чувствовал себя неловко – просто совершенно не представлял, с чего начать. И он заговорил первым:
– Признаться, не ожидал, что вы придете, пан капитан. Я говорил вашим панам унтерам, что вы выбрали для стоянки очень плохое место, но вы там остались. Значит, кое во что не верите совершенно. Дело даже не в том, что вы большевик и вам не полагается…
Я его прервал достаточно вежливо:
– …а в том, что я – горожанин, верно? Мне это уже говорили, пан Конрад…
– Вот именно, – кивнул он спокойно.
– Хотя такие утверждения в последние годы поколебались. Теперь и в деревнях сплошь и рядом люди помоложе не верят в то, во что верили их деды и отцы… – Он смотрел на меня цепким, пронзительным, умным взглядом. – Интересно, пан капитан, после того, что случилось, вы поверили или все-таки не верите и теперь?
– Откуда вы знаете про… случившееся? – спросил я как мог спокойнее.
– Деревня, пан капитан, – пожал он плечами.
– Любая новость форменным образом носится в воздухе…
Темнил, старый черт, ох, темнил. Новости все же не сороки и сами собой в воздухе порхать не способны, даже в деревне. Любые новости нужно как-то узнать… Конечно, проведенное комбатом (да и нами) прочесывание от посторонних взглядов не укрылось, особенно комбатовское, но из самого его факта никак нельзя сделать конкретные выводы… или можно, кое-какие. Предположим, человек с хорошим дедуктивным мышлением, вроде Шерлока Холмса, мог бы выстроить логическую цепочку, вычислить, что в лесу ищут именно тело: коли уж точно известно, что в здешних лесах нет ни бандитов, ни мин, ни каких-то немецких тайников… Но как бы они узнали, что пропала именно Катя? Пусть даже кто-то и видел, что вместо нее наверх теперь ходит Сулин, – и этого факта опять-таки недостаточно для того, чтобы сделать конкретные выводы.
Постоянного наблюдения за лагерем никто здесь не вел – уж такие-то вещи мы определять умеем.
И тем не менее… Он говорил так, словно имел в виду нечто конкретное, именно то, что произошло, да и мазуры на дороге ведут себя так, будто знают, будто верят…"
"– Так вы поверили теперь? – спросил он без напора. – Можете не отвечать, если не хотите, мне просто интересно…
И как-то так получилось, что я сказал ему чистую правду, повторил то, что говорил полковнику:
– Откровенно говоря, не знаю, что и думать…
– Случается с людьми и такое… – сказал он раздумчиво.
