Это у него было в обычае – частенько устраивать сначала «неофициальную часть», когда обсуждались самые дурацкие, нереальные, даже чуть сумасшедшие версии, идеи и гипотезы. И лишь потом, отсеяв, как решетом, все лишнее, начинали уже сугубо официальное обсуждение.
Полковник ласково пообещал:
– Будешь молчать, осерчать могу…
А он мог… и я, уже не колеблясь, стал говорить: про все, что слышал от Томшика о Боруте, историю с цветами, даже упомянул про того старикана, сболтнувшего тогда, будто бы лагерь устроили «на плохом месте».
Дослушав, полковник кивнул:
– Если не считать цветочков, обо всем остальном у меня есть примерно такая же информация. Ты так не смотри, я не волшебник и осведомителей возле тебя не держу. Ларчик просто открывался. В деревне с рассветом начали работать поляки, оперативники из КБВ. Я по дороге завернул к ним, их старшой мой давний хороший знакомый, он и поделился. Они уже успели выяснить, кто вел в корчме те разговорчики, я поговорил неофициально с вашим Томшиком, он без особого запирательства выложил мне все, что говорил тебе, – благо прекрасно понимал, прохвост, что ничего ему за это не будет… Значит, вот так… Лесной черт Борута… Выкладывай: ты, часом, не поверил ли всерьез, что он есть? Мое слово, ничего тебе за это не будет.
Я не замполит. И случалось мне уже встречать людей, которые в нечистую силу верили всерьез, хотя не должны бы: кадровые офицеры, члены партии, хорошие специалисты… Ну?
И я ответил честно:
– Не знаю, что и думать теперь…
Полковник явственно поморщился:
– Сказать по совести, такая позиция мне очень не нравится.
Предпочел бы услышать твердое «верю». Или столь же твердое «не верю». А вот это «не знаю что и думать» мне как-то поперек души. Что-то тут есть неправильное, выглядит так, будто ты вихляешь мыслью, не в силах будучи занять какую-то твердую позицию. Как-то оно… не особенно и красит твою персону, уж извини…
– Виноват, товарищ полковник, – сказал я. – Впервые со мной такое…"
"– Ну что ты скукожился? – хмыкнул полковник.
– Не стану я тебя нести по кочкам, не обмирай заранее. Разыскник ты хороший, службу знаешь, орденов полна грудь, и пользы от тебя еще будет немало, чует мое сердце. Ну, завилял мыслями в необычной ситуации, дрогнул, готов поддаться мистике… Бывает. Самое главное, что это не халатность, не упущение, не промах – нечто, уставом вовсе не предусмотренное. Так что не стану я тебя разносить, попробую выправить мозги.
