– Уговор, – сказал я серьезно.
Она проворно вскочила с раскладушки – и вот теперь, когда оказались на виду ее пальцы, я и заметил. Трудненько было бы не заметить…
– Так-так-так, – сказал я, в общем, не сердито. – Выходит, тебе, кроме кувшинок, еще и подороже подарки дарят? Да, зацепила ты парня, я вижу…
– Вы о чем, товарищ майор? – спросила она, я бы поклялся на полевом уставе, с неподдельнейшим изумлением.
Тут уж настала моя очередь удивиться не на шутку:
– То есть как это о чем? Вот об этом самом колечке.
Или ты его на дороге нашла?
На безымянном пальце правой руки, там, где сейчас носят обручальные кольца (в те времена их как-то почти и не было), у нее красовалось… да нет, пожалуй, не колечко, а, если оценивать по размерам, перстень. Сыгнет, как говорят поляки. Большой, красивый, явно не деревенским умельцем сделанный, и по цвету словно бы золотой. С продолговатым, красивой огранки зеленым камнем.
Катя на него уставилась так, словно видела впервые в жизни, – будь она актрисой, это была бы гениальная игра.
У нее пропала с лица всякая мечтательность, осталось лишь безграничное изумление, округлила глаза, протянула прямо-таки жалобно:
– Товарищ майор, я сама первый раз вижу… Представления не имею, как он на пальце оказался…"
"– Ну, Катерина… – мягко сказал я. – Ты у нас и умная девушка, и офицер СМЕРШа с некоторым опытом… Как это он ухитрился тебе надеть на палец немаленький перстень, да так, чтобы ты его только сейчас заметила? Несерьезно… Может, боишься, что я буду отбирать? Честное слово, не буду, это, в конце концов, никакой не вещдок, это подарок, вот и владей…
Она таращилась на меня с тем же несказанным изумлением, потрясла сжатыми кулачками, даже слезинки на ресницах заблестели.
Ну просто яростно ей хотелось меня убедить, что говорит правду:
– Честное слово, товарищ майор, понятия не имею, как так вышло! Я его только сейчас увидела, чем хотите поклянусь: здоровьем мамы, партийным билетом…
Знаете, что тут самое примечательное? Как ни дико и странно это звучит, я начинал ей верить.
С одной стороны, сущая фантасмагория: ну никак не могло такое получиться! С другой… Понимаете, я разыскник с немалым опытом. Допросов мне в жизни пришлось провести столько, что и не сосчитать – начиная еще с заставы, с довоенных времен, а уж за войну… Рано или поздно вырабатывается своеобразное чутье на ложь и на правду.
