Снилась всякая ерунда – будто мы все же спустились на равнину, пошли к дому, но навстречу нам выскочило какое-то здоровенное, невиданное прежде чудовище, а у нас, как порой во сне бывает, ноги прилипли к земле, автоматы не стреляли, как мы ни давили на спуск, а чудище в довершение ко всему, вдруг разинув клыкастую пасть, стало издавать звуки наподобие пушечных выстрелов…
Когда я подхватился, уже понимая, что вокруг не сон, а натуральная явь, Клементьев успел запрыгнуть в сапоги и лихорадочно застегивал ремни. Не так уж и далеко били танковые, нет сомнения, пушки, еще ближе слышались разрывы, заливались пулеметы, немецкие МГ – ну конечно, кто бы еще стал обстреливать городок, не наши же…
– Немцы! – выдохнул Клементьев.
– Сам слышу, – сказал я, соскакивая с постели и в том же лихорадочном темпе натягивая сапоги.
Откуда их черт принес? По данным разведки, и близко не было. Контрудар, конечно, вот только какого масштаба?
В коридоре мы натолкнулись на бегущих к спальне старлея и того капитана, командира роты.
Капитан и стал с ходу мне докладывать: без всякого волнения, хоть и частил порой, привычно, без лишних слов…
На восточной окраине он поставил одного-единственного часового, а на западной, как человек бывалый, поместил боевое охранение, шестеро бойцов с ручным пулеметом, седьмым – сержант; один из командиров отделений. Он, когда с рассветом началось, и прислал одного из бойцов с донесением… Немцы выломились неподалеку от городка из редколесья, круша деревья – впереди танки, тяжелые, за ними бронетранспортеры с пехотой, и с ходу открыли пальбу из всех стволов.
Двух бойцов тут же срезало пулеметной очередью, остальные отступили и засели в ближайшем доме. Им там долго не продержаться, сказал посыльный уже от себя, где там против танков с одним ручником и без гранат, похоже, хана ребятам…
Минут через пять прибежал второй посыльный, от командира одного из взводов. По его словам выходило, что немцы в городок вроде не рвутся, танки встали неподалеку от окраины, пехота пока что не вылазит из-под защиты брони, но танки лупят безостановочно, хоть и не канонадой, и вдоль улиц, и прямехонько по домам, везде, где в окнах есть малейшее шевеление, пулеметы с бронетранспортеров поливают огнем вовсю, командир второй роты убит, комвзвода считает, что долго они так не продержатся, ждет распоряжений…
Выложив все это, комроты глянул на меня со значением.
И я прекрасно понял этот взгляд, от чего под ложечкой, что уж там, неприятно заныло.
