Макнаб говорил о ней, как о лошади, которую нужно объездить. Катрина вовсе не дикая. Она страстная и… особенная. Необузданная. Самоуверенная. Честная. Она никогда не сдерживалась и так же безоглядно относилась к жизни, как и он, и любой хороший воин, которого он знал. Она сильная, непритязательная, с естественной грацией и очарованием, перед которыми невозможно устоять. Если временами она бывает резкой, то это не со зла. Кейт хороша такая, какая есть, и черта с два Грегор станет делать из нее что-то еще, чтобы угодить таким, как Макнаб.
Пытаясь сгладить ситуацию, Джон добавил:
– Ее все равно скоро выдадут замуж.
– Замуж? – Макнаб нахмурился. – Надеюсь, вы планируете включить в приданое уздечку. Или, может, муж найдет что-нибудь еще, чтобы сунуть ей в рот и заставить молчать.
От этого высказывания Грегор взбесился. Позабыв о перемирии, он повыбивал бы Макнабу все зубы, если бы Джон не схватил его за руку и не удержал.
Очевидно, сообразив, что зашел слишком далеко, Макнаб оставил это дело в покое.
Но Грегору все равно потребовались нечеловеческие усилия, не только для того, чтобы удержаться и не убить Макнаба, но и для того, чтобы продолжить примирительные переговоры."
"К тому времени как они возвратились в Данлион, Грегор был вымотан, раздражен и искал, с кем бы подраться. Другими словами, он был более чем готов выследить свою юную воспитанницу и немного поболтать о вмешательстве в его личную жизнь.
Ему следовало догадаться, что Майри не явилась на свидание именно из-за нее, к тому же Кейт виновата и в двух других происшествиях.
К несчастью, кажется, на этот раз девчонка сама его избегала. Она рано отправилась в спальню, трусиха, – и даже в таком настроении Грегор не был таким дураком, чтобы постучать в дверь ее комнаты.
Нет, у него имелся план получше. Он подкараулит ее в конюшне завтра пораньше и перехватит перед утренней верховой прогулкой.
Однако на следующее утро Грегор, едва распахнув дверь конюшни, обнаружил, что это его подкараулили.
– Вот вы где!
Грегор застонал. Меньше всего ему сейчас хотелось иметь дело с этой девицей, которая придумала себе любовь к нему. Шинейд Макиан, без сомнения, красавица, была превосходным примером всего, чего Грегор старался избегать. Она ясно показывала, что желала и чем готова была ради своей цели пожертвовать, словно ее целомудрие – это какой-то приз, за который надо бороться. Грегора это не интересовало. Ни на каких условиях.
