Грегор понимал, что этот кивок вовсе не выражает согласие, но он не отступит. Больше никаких найденышей. Волноваться о ней уже было вполне достаточно, и он точно не собирается заботиться о ком-то еще. Ответственность за Кейт вечно висела над ним, словно туча, даже когда он боролся с мыслями о ней. За последнее же время она стала тревожить его еще больше, причины чего он совершенно не желал исследовать.
Черт, ему полагается отдыхать. Он должен избавиться от всех тревог, а не добавлять лишние.
Взяв скакуна под уздцы, они молча проделали короткий путь до Данлиона.
Именно это Грегору в ней и нравилось. В отличие от большинства женщин Кейт не считала необходимым заполнять тишину пустой болтовней.
Было сложно не любить девчонку. Когда она его не раздражала и не создавала ему дополнительные трудности, она была честной, верной, деловой и освежающе откровенной. Иногда слишком откровенной, думал Грегор, вспомнив, как она упоминала его любовниц.
Значит, она считает его бабником. Черт, наверно, так оно и есть – но скорее по случайности, чем намеренно.
Что ему оставалось делать? Прогонять женщин, залезавших к нему в постель? Какой мужчина в здравом уме способен на это?
И какое ему дело, что о нем думает Кейт?
Грегор все еще хмурился, когда они миновали ворота. Кейт уже начала убегать, но остановилась на полпути и обернулась.
– Ты нашел его?
Грегор застыл. Черт, эта девчонка когда-нибудь сдается? Он терпеть не мог врать ей, но только Богу известно, что Катрина может сделать с этой информацией. Вообще-то он подозревал, что́ именно она может сделать, и поэтому ничего ей не рассказывал.
Грегор узнал имя человека, напавшего на ее деревню, вскоре после того страшного дня. К несчастью, сэр Реджиналд Фицуоррен уже был отозван в Лондон – где и оставался вне зоны досягаемости Грегора. Но когда-нибудь он разыщет его, и малышка получит свою месть.
– Пока нет, – ответил он.
Кейт разочарованно вздохнула, и он почувствовал в груди резкий укол совести.
– Может, я могла бы…
– Ты обещала, что позволишь мне позаботиться об этом, Катрина.
Я хочу, чтобы ты мне верила.
Она улыбнулась.
– Я верю.
Почему-то от ее слепого доверия Грегор чувствовал себя только хуже.
– Мне лучше поспешить, если я хочу успеть принять ванну до обеда, – сказала она, снова отворачиваясь.
Его обдало волной непрошеного тепла. Он не должен думать о ней в ванне, об ее обнаженной груди, прижимающейся к нему, о гладких и подтянутых ягодицах и…
Прекрати, черт возьми!
– Катрина! – позвал он.
