Кейт знала, что Хелен замужем за Магнусом Маккеем, одним из призраков, как она подозревала, но именно Грегор привез ее сюда. Хелен ничего не говорила, но Кейт почувствовала, что между ними что-то есть. Она видела это по глазам женщины каждый раз, когда отказывалась с ним встретиться. Хелен волновалась за Грегора.
Зная Грегора, несложно было догадаться, что между ними было. Укол ревности только напомнил ей о том, что Кейт видела, и о ревности, которую ей пришлось бы выносить всю жизнь, если бы они поженились. Но она все равно была благодарна Хелен.
Как бы там ни было, она обязана ей жизнью.
Кейт позволила женщинам проводить ее обратно в постель и попыталась не морщиться, пока они поправляли подушки под ее ноющей спиной.
Стрела попала ей в левую лопатку. Поскольку любое движение рукой причиняло невыносимую боль, Хелен предложила воспользоваться перевязью. Это очень помогло, но пока Кейт устраивалась поудобнее, сразу вспомнила, что, как бы ей ни терпелось покинуть комнату, пройдет еще какое-то время, прежде чем рана полностью заживет.
Хелен сказала, что жизнь Кейт спас ее низкий рост. Несколькими дюймами ниже – и стрела пронзила бы легкое или сердце.
Кейт воздержалась от возражений. Стрела Грегора пронзила ее сердце, правда, за пару недель до выстрела. И это было гораздо больнее.
Тем не менее, Хелен заверила ее, что через несколько недель она будет как новенькая, если не будет переутомляться, что может привести к возвращению лихорадки.
– Мне впустить его? – спросила Хелен. – Когда я пришла, он довольно нетерпеливо бродил по прихожей.
Кейт рассмеялась.
– Да, наверное, лучше не заставлять короля ждать.
Пока Хелен ходила за ним, Кейт закуталась в тяжелое, подбитое мехом покрывало. Хотя в жаровне горел огонь, каменные стены обиты толстыми гобеленами, а в обоих окнах стояли добротные стекла, в горах стоял январь, и в башне было холодно из-за сквозняков.
Через мгновение дверь распахнулась, и вошел король Шотландии. Он осмотрел дочь почти так же тщательно, как Хелен, прежде чем улыбка достигла его глаз.
Ей даже показалось, что она заметила мокрый блеск, когда он взглянул на нее.
– Ах, Кэти, ты так похожа на свою мать, и это навевает столько воспоминаний. Ты стала красавицей.
Кейт густо покраснела. Хотя она понимала, что он преувеличивает, сравнение не могло не польстить. Ее мать была прекрасна, и даже малейшего с ней сходства было бы достаточно.
Брюс сел на край кровати рядом с дочерью. Пятнадцать лет войны состарили его.
