Учение давалось Кейт нелегко, но она была благодарна матери за то, что та настояла на обучении дочери грамоте. Просматривая слова, Кейт почувствовала, как ноги превращаются в желе. Ей пришлось ухватиться за край стола, чтобы не упасть, потому что ее желудок и голова боролись с приступом дурноты.
Нет!
Она без особенного труда поняла значение слов на лежавшем перед ней куске пергамента. И все же Кейт прочла дважды, чтобы убедиться, что не ошиблась.
Но правда находилась среди размашистых штрихов черных чернил. Послание ее отца содержало поздравление с помолвкой, новости о том, что слухи по поводу личности Грегора распространяются, и новые данные о прибытии людей де Богуна на защиту замка Перт, включая возвращение в Шотландию сэра Реджиналда Фицуоррена, капитана, о котором Грегор спрашивал годами.
Годами.
Он знал. Все это время Грегор знал имя человека, напавшего на деревню, – человека, убившего ее мать и ее нерожденного ребенка, – и скрывал это от нее. Нет, не просто скрывал, он врал ей, говорил, что не знает.
За эти годы Кейт спрашивала его, должно быть, дюжину раз. Почему… почему он так поступил, зная, как отчаянно ей нужно знать? Зная, как сильно ей нужно приложить имя к лицу, преследующему ее в ночных кошмарах?
Кейт совсем потерялась в своей боли и не слышала, как сзади открылась дверь.
– Что ты здесь делаешь, Кейт?
Все еще держа удручающее послание в руке, она обернулась лицом к Джону.
– Он знал. – Она подняла письмо трясущейся рукой. – Все это время Грегор знал имя человека, напавшего на нашу деревню.
Джон выругался.
– Ты не должна была это увидеть.
– Очевидно, – съязвила Кейт. – Полагаю, мне не надо спрашивать, знал ли ты тоже. Как ты мог скрывать это от меня, Джон? Как он мог? Вы не думали, что я имею право знать?
Рот Джона сжался в тонкую линию. Он принял ее осуждение, не пытаясь оправдаться.
Она поняла.
– Он велел тебе не говорить мне, так?
Явно осторожничая, Джон попытался объяснить.
– Он пытался защитить тебя.
– Защитить меня? – повторила Кейт удивленно.
– От правды?
– Фицуоррен был в Англии все это время, его нельзя было достать. Но Грегор боялся, что ты можешь не согласиться и попытаешься сделать что-нибудь… неразумное.
– Ты хочешь сказать, глупое. Он думал, что я сбегу и попытаюсь убить его сама, ты это имеешь в виду?
– Думаю, он рассматривал такую возможность, – ответил Джон напряженно. – А ты так не думаешь?
На глазах выступили слезы. Было больно не столько от самой лжи, но от того, что она означает.
