– Счастливого Рождества, Грегор.
И поцеловав напоследок, он отправил ее в постель, к сожалению, одну.
Глава 17
Он схватил ее, когда она проходила мимо, и немедленно затащил в темную кладовую. Она сопротивлялась – и он знал, что так будет, – но он был готов и прижал ее лицом к закрытой двери прежде, чем она схватилась за кинжал.
Но сопротивление было в лучшем случае вполсилы. Кейт обмякла, и он уткнулся ей в шею чуть пониже уха, как ей нравилось, что вызывало у нее трепет.
– Ты ведь не собиралась вытащить нож, Кейт? Ты тренировалась, как я тебе показывал?
Она прижалась к нему, как кошка, чтобы почувствовать давление своего тела во всех нужных местах.
Особенно снизу. Да, это верное место. Он был твердым, и становился все тверже от соблазнительных движений ее ягодиц.
– Ты этого более чем заслуживаешь за то, что так меня схватил. Хотя я не стала бы использовать «молчаливого убийцу», ты ведь так это называл? Я бы придумала что-нибудь более болезненное.
Грегор не мог сдержать улыбки, пока его рот путешествовал вниз по ее шее к изгибу плеча.
Ему нравилась ее кровожадность. Ему было страшно оставлять Кейт одну, когда придет час снова отправляться на войну, но, по крайней мере, он был уверен, что в его отсутствие она сможет за себя постоять.
– Лгунья. Ты вовсе не удивилась. Ты слышала мое приближение и наверняка уничтожила бы наших будущих детей одним неверным ударом колена, если бы я не был готов.
Она замерла.
– Детей?
Что-то в ее голосе заставило грудь Грегора сжаться. Она пыталась говорить небрежно, но он уловил едва сдерживаемую тоску.
Грегор знал, как много значит для нее семья. Достаточно было вспомнить найденышей. Хотя надо признать, что созданная ею воображаемая семья была не так уж плоха, за исключением Пипа. С ним придется что-то делать. Но Грегор не слишком жаждал споров и слез, которые эта тема, несомненно, вызовет.
– Это обычный результат наших ночных занятий, – осторожно произнес он.
– Ты говоришь о занятиях, которым положил конец четыре ночи назад?
Грегор фыркнул и провел губами по теплой бархатисто-нежной коже плеча Кейт, вдыхая слабый цветочный аромат ее волос.
– Ты жалуешься, Кейт? Ты говоришь, совсем как Рыжий.
– Его зовут Эдди, – раздраженно сказала она. – Ты не можешь звать его в честь цвета волос.
– Это гораздо лучше, чем звать его в честь английского короля. Кроме того, ему это нравится.
Кейт недовольно вздохнула и пробормотала что-то про глупое упрямство всех представителей мужского пола.
