Не сталкивались они в своей счастливом и безбедном существовании с подобным дерьмом.
Дети сытых времен.
К такому их жизнь явно не готовила.
Теперь им надо срок на осознание и принятие правильного решения. То есть, подключение тех, кто хоть что-то в их шарашке решает.
Потому я смотрю злобно, хмурюсь. Додавливаю, как велел Васильич.
И больная башка этому прям очень помогает.
— Где сам?
Голос у меня получается под стать морде. Хриплый и злобный.
— Он болеет…
— Слабак такой?
— Ну… Он просил передать…
— Сам пусть набирает и передает.
А вы, мальчики-передасты, пошли нахуй. Мне с вами стоять западло.
Блатная феня действует безошибочно, студентов относит в сторону, а я, все с той же мрачной рожей, топаю дальше.
И тут же, в вестибюле ловлю нежданчик. Удар под дых прямо-таки!
Рыжую мою помеху в лапах какого-то мальчика!"
"Они обнимаются, улыбаются, мальчик треплет ее по щеке тонкими цыплячьими лапками…
Дальше я уже мало что вижу, потому что у меня, как у быка из старого мульта «Ну погоди», белки глаз заливает красным.
Наказание
Самое интересное, что мне нельзя подходить к ней…
Ну…
Типа нельзя.
Типа подходить.
Типа к ней.
Но мимо-то можно? По делам, скажем… У меня же море дел в том углу вестибюля, где одна рыжая помеха обжимается с каким-то хлюпарем!
К тому же, я вообще плохо вижу. С яркой улицы зашел в полутемное помещение, чего вы хотите?
А потому не замечаю препятствие перед собой.
Тем более, ну что там за препятствие? Мелкое, худое, на ногах держится херово…
Еще и пищит, когда костями о мраморную плитку вестибюля гремит.
За грохотом не особо заметно, что я пару раз дополнительно о него спотыкаюсь. Цепляюсь за ребра носком так удачно сегодня напяленных байкерских ботинок.
Непонятный мальчик пищит еще громче, верещит, можно сказать, на пределе слышимости.
Ой, как неудобно получилось!
Под ботинком хрустит выроненный из дрожащих лапок смартфон.
Да чего ж я какой неуклюжий? Прям беда-беда!
На грязь под ногами не смотрю, только на злющую рыжую.
Она красиво кусает губки. И краснеет тоже красиво. Очень.
— Что ты себе позволяешь, хамло? — шипит она по-змеиному, а я снимаю темные очки, удачно прикрывающие круги от недосыпа под глазами, усмехаюсь в лучших традиция бедбоев.
— А что такое, рыжулька? Что-то случилось?
— Ты… Ты…
Она не может подобрать слов и указывает негодующе себе под ноги.
