Мне надо образ свободного чувака поддерживать, и ее поменьше привлекать, а я, блин…
На лекции ко мне подсаживается девчонка из группы, что-то воркует, смешно дыша в шею.
Как раз и повод поддерживать образ. Благосклонно позволяю прижиматься к себе, что-то игривое отвечаю.
Обмениваемся телефонами, выходим с пары уже в обнимку.
Смеюсь, что-то ей бормочу на ухо, затем разворачиваюсь и вижу, как на нас с расстояния пары метров в упор смотрит Рыжулька. И столько злобы в ее глазках зеленых, что меня ощутимо торкает. Пониже пояса, ага.
Заводит меня ее злость, просто нереально.
В этот момент девчонка, чьего имени я так и не запомнил, лезет целовать щеку.
И я позволяю, все так же не отрывая взгляда от Светочки. Да еще и нахально подмигиваю.
Даст Бог, теперь десятой дорогой оббегать меня будет.
И мне лучше, да и ей тоже.
Светочка, наблюдая, как меня в щеку облизывают, фыркает презрительно, а затем разворачивается и предсказуемо сваливает.
Я же, залипнув на пару секунд на роскошной корме, сейчас выражающей каждым своим покачиванием всю степень своего презрения ко мне, отвисаю, торопливо отцепляю от себя липучку и шустро топаю искать фигурантов.
И так полтора часа потерял, с этой учебой.
Одна пустая трата времени!
Ребятки, Гошик, он же Гошанский Паша и Фарид, он же Слахов Фарид, находятся возле туалета. Они ржут и пялятся в телефоны.
Я пару секунд с удовольствием разглядываю побитые рожи, дожидаясь, пока меня заметят.
И усмехаюсь, когда вижу, как вытягиваются физиономии.
Не ждали, мальчики? А дяденька пришел…
А где третий?
— А где третий? — спрашиваю, выразительно оглядывая коридор.
Народу полно, на нас особо не смотрят. И это хорошо.
— В больнице, — хмуро отвечает Гошик, — чего тебе?
— Ничего, — пожимаю плечами, — поздороваться подошел, а то, вроде как, знакомы… А что с ним?
Третий, это, кстати, тот самый мажорик, лапавший моего Светулика. Моего? Нихера себе, Макс… Вот просто нихера себе…
Но размышлять о вывертах подсознания некогда, надо крутой разговор вести.
— Сотряс, — коротко отвечает Фарид.
И оглядывается. Нервно.
Мне ржачно, но с другой стороны, надо держаться. Играть.
— Ай-ай-ай… Упал? — сочувственно киваю головой.
— Ага. На кулак. — неожиданно прыскает Гошик, и сразу становится понятно, что мажорик, а в миру Красцов Виктор, сын, кстати, депутата городской Думы, да не простого, а руководителя регионального отделения одной из партий, хоть и заводила в их компашке, но, как это часто бывает, не особо любимый.
И это хорошо.
